Чтение онлайн

– О Боже! – вырвалось у Дины – другие репортеры метнулись к бегущей женщине, чуть было не пронзая ее своими микрофонами.

– Ты все принимаешь слишком близко к сердцу, – прокомментировал оператор.

– Заткнись, Джо. – Она взяла себя в руки и перевела дыхание. Может быть, она действительно принимала чужое горе слишком близко к сердцу, но это никак не должно было отразиться на репортаже. Ее работа заключалась в том, чтобы составить краткий и ясный отчет о происшедших событиях и показать зрителям соответствующую пленку. – Давай закончим. Это пойдет в «Дневных новостях». Сейчас крупным планом окно спальни, потом обратно ко мне. Постарайся, чтобы в кадр попали гиацинты, и нарциссы, и красная детская коляска. Получится?

Джо изучал обстановку, глядя из-под низко надвинутого козырька кепки болельщика «Уайт Сокс», плотно сидевшей на его жестких темных волосах.

Мысленно он уже видел эти кадры в эфире – подрезанные и смонтированные. Он прищурился и кивнул, поднимая камеру. Под майкой напряглись округлые мускулы.

– Если ты готова, то я готов.

– Тогда – три! два! один! – Она немного подождала, пока объектив двинулся вверх, опустился обратно. – Страшная смерть Лоис Доссир потрясла этот спокойный район. Пока ее друзья и родственники пытаются ответить на вопрос «почему?», доктор Чарльз Доссир находится под арестом в ожидании суда. В Вуд-Дейле с вами была Дина Рейнольдс, Си-би-си.

– Все отлично. Дина. – Джо опустил камеру.

– Ладно уж, пижон. – По дороге к фургону она незаметно положила в рот две таблетки «Ролейдз».

Си-би-си еще раз повторила этот сюжет в местном разделе вечерних новостей вместе с более поздним, снятым в полицейском участке, где находился Доссир, обвиняемый в убийстве второй категории. Свернувшись калачиком в кресле у себя в доме, Дина внимательно смотрела, пока диктор не перешел к пожару в жилом здании в Саут-Сайд.

– Отличная работа, Ди, – произнесла с кровати Фрэн Майерс. Свои вьющиеся рыжие волосы она собрала как попало в. кособокий пучок на макушке. На остреньком лисьем личике выделялись ореховые глаза. В голосе звенела медь Нью-Джерси. В отличие от Дины, она росла не в тихом доме предместья с липовыми аллеями, а в шумной квартире в Атлантик-Сити, Нью-Джерси, с матерью, разведенной дважды, и бесконечно сменяющимися сводными братьями и сестрами.

Отхлебнув имбирного пива, она показала стаканом Да экран. Ее движение казалось ленивым, как зевок. – Ты всегда так классно смотришься на пленке. А я похожа на маленького толстенького гнома. – Я должна была попытаться взять интервью у матери погибшей. – Засунув руки в карманы джинсов, Дина спрыгнула с кресла и принялась мерить комнату энергичными шагами. – Она не отвечала на звонки, поэтому, как и положено репортеру, я выяснила ее адрес. Но дверь тоже не открывали. Шторы на окнах задернуты. Примерно час я стояла на улице в толпе других представителей прессы. И чувствовала себя кладбищенским вором.

– Тебе уже следовало бы знать, что слова «кладбищенский вор» и «репортер» значат одно и то же, – заметила Фрэн, но Дина не улыбнулась. По ее нервным движениям Фрэн поняла, что подруга чувствовала себя виноватой. Отставив стакан в сторону, Фрэн показала на кресло. – Хорошо. Сядь и выслушай совет тетушки Фрэн.

– А стоя я не могу выслушать твой совет?

– Ни за что! – Поймав Дину за руку, Фрэн рывком усадила ее на диван рядом с собой. Несмотря на разницу в воспитании и стиле, они дружили еще с подготовительного курса университета. И Фрэн десятки раз приходилось наблюдать, как Дина вела войну между собственным разумом и чувствами. – Вот так. Вопрос номер один: почему ты пошла в Йельский университет?

– Потому что мне дали стипендию.

– Ладно, Эйнштейн, не умничай. Зачем мы с тобой пошли в университет?

– Ты – знакомиться с мужчинами. Фрэн прищурилась.

– Это была второстепенная задача. Не упрямься и отвечай на вопрос.

Побежденная, Дина вздохнула.

– Учиться, чтобы стать журналистами и получить высокооплачиваемую и престижную работу на телевидении.

– Совершенно верно! И как, мы этого добились?

– Мы получили дипломы. Я работаю репортером на Си-би-си, а ты – сопродюсер «Женских сплетен» на кабельном.

– Замечательные отправные точки. А теперь – ты разве забыла о Пятилетнем Плане Дины Рейнольдс? Если да, то где-то в столе есть отпечатанный экземпляр.

Дина перевела взгляд на предмет своей гордости и радости, единственную действительно хорошую вещь из мебели, которую она купила с тех пор, как переехала в Чикаго. Это был изумительный письменный стол с чернью по бронзе в стиле королевы Анны, доставшийся ей на аукционе. И Фрэн была права. В верхнем ящике лежал отпечатанный план Дининой карьеры. Причем в двух экземплярах.

После университета этот план немного менялся. Фрэн вышла замуж и обосновалась в Чикаго. Потом она уговорила переехать и попытать счастья и бывшую соседку по комнате.

– Год первый, – вспомнила Дина. – Работа на телевидении в Канзас-Сити.

– Есть.

– Год второй. Место в Си-би-си, Чикаго.

– Выполнено.

– Год третий. Свои собственные, пусть небольшие, но о-очень занимательные сюжеты.

– Иными словами, «В гостях у Дины». – И Фрэн отсалютовала Дине стаканом.

– Год четвертый. Ведущая вечерних новостей. Местных.

– Что ты уже делала, и не раз. На замене.

– Год пятый. Отправить пленки и резюме в святая святых – Нью-Йорк.

– Они не смогут устоять против такой комбинации, как твой стиль, фотогеничность и искренность – если, конечно, ты прекратишь в себе копаться.

– Ты права, но…

– Никаких «но»! – В этом Фрэн была категорична. Она неохотно напряглась, чтобы переместить ноги на кофейный столик. – Ты хорошо выполняешь свою работу, Ди. Люди разговаривают с тобой, потому что ты сочувствуешь им. Это преимущество, а не недостаток, хоть ты и журналист.

– Все равно я не могу спокойно спать по ночам. – Внезапно почувствовав усталость, Дина нервно провела рукой по волосам. Поджав ноги, она задумалась и грустно оглядела комнату.

Обстановка состояла из шаткого обеденного стола, которому еще предстояло найти достойную замену, потертого коврика и одного большого кресла, заново обтянутого светло-серой материей. Из всего этого явно выделялся блестящий письменный стол – свидетельство первых успехов. Но зато все лежало строго на своих местах; небольшая коллекция безделушек тоже содержалась в безукоризненном порядке.