Наш общий друг. Часть 2

Фледжби заслуживалъ похвалъ мистера Альфреда Ламля.

Онъ былъ самая подлая собака изъ всхъ существующихъ двуногихъ собакъ. Инстинктъ (слово, всми вообще ясно понимаемое) бгаетъ преимущественно на четырехъ ногахъ, тогда какъ разсудокъ ходитъ на двухъ; но подлость четвероногая никогда не достигаетъ совершенства подлости двуногой.

Родитель этого молодого джентльмена былъ ростовщикъ и имлъ денежныя дла съ матерью молодого джентльмена въ то время, когда сей послдній дожидался въ обширныхъ и темныхъ переднихъ міра сего удобной минуты, чтобы явиться на свтъ. Его мать, въ то время вдовица, не имя возможности уплатить долгъ ростовщику, вышла за него за мужъ, и Фледжби въ надлежащій срокъ былъ вызванъ изъ темныхъ переднихъ и сталъ на судъ публики. Если бъ этого не случилось, любопытно было бы знать, какимъ образомъ распорядился бы Фледжби своимъ досужимъ временемъ до дня Страшнаго Суда.

Мать Фледжби нанесла своей родн глубокое оскорбленіе, выйдя замужъ за отца Фледжби. Это одинъ изъ легчайшихъ житейскихъ способовъ оскорбить свою родню, когда родня желаетъ избавиться отъ тебя. Родные матери Фледжби крайне оскорблялись тмъ, что она бдна, и окончательно разссорились съ ней, когда она стала сравнительно богата. Мать Фледжи была изъ рода Снигсвортовъ. Она имла даже честь приходиться родней одному изъ Снигсфортовъ, впрочемъ на столько степеней отдаленною что благородный лордъ не задумался бы, если бъ могъ, отдалить ее отъ себя еще на одну ступень и даже начисто выпроводить изъ родни. Но тмъ не мене она была ему сродни.

Къ числу добрачныхъ длъ матери Фледжби съ отцомъ Фледжби принадлежало то, что она заняла у него деньги на весьма высокіе проценты. Срокъ уплаты процентовъ пришелъ вскор посл свадьбы, и тогда отецъ Фледжби завладлъ ея деньгами, взявъ ихъ въ свое исключительное пользованіе. Это повело къ субъективному разногласію въ мнніяхъ и къ объективному обмну сапожными щетками, шашечными досками и тому подобными домашними метательными снарядами между отцомъ и матерью Фледжби. Это повело еще къ тому, что мать Фледжби принялась сорить деньгами, какъ только могла, а отецъ Фледжби старался сдлать все, чего не могъ сдлать, чтобы удержать ее отъ мотовства. Вслдствіе этого дтство Фледжби было бурное; но бурныя волны успокоились въ могил, и Фледжби расцвлъ на свобод.

Фледжби нанималъ квартиру въ Альбани и старался блеснуть щегольствомъ. Но весь его юный огонь состоялъ изъ искръ точильнаго камня: разлетаясь, онъ тотчасъ же угасали, не согрвая.

Мистеръ Альфредъ Ламль пріхалъ завтракать къ Фледжби на его квартиру въ Альбани. На стол стояли: маленькій чайничекъ, маленькій хлбецъ, два маленькихъ кружечка масла, два маленькихъ ломтика ветчины, два яйца и большое обиліе прекраснаго фарфора, выгодно перекупленнаго изъ вторыхъ рукъ.

— Ну-съ, что же вы думаете о Джорджіан? — спросилъ мистеръ Ламль.

— Я вамъ, знаете, скажу… — началъ Фледжби, растягивая слова.

— Скажите, мой любезный.

— Вы не совсмъ меня поняли, — перебилъ Фледжби. — Этого я не намренъ вамъ говорить. Я намренъ вамъ сказать кое-что другое.

— Скажите, что хотите, мой другъ.

— Вы все-таки не такъ меня понимаете, — отвчалъ Фледжби. — Я ничего не намренъ разсказывать вамъ.

Мистеръ Ламль блеснулъ на него глазами и нахмурился.

— Послушайте, — продолжалъ Фледжби, — вы скрытны и ршительны. Скрытенъ ли я, или нтъ — объ этомъ не заботьтесь. Я не ршителенъ, но имю одно преимущество, Ламль: я умю молчать и буду молчать.

— Вы человкъ разсчетливый, Фледжби.

— Разсчетливый или нтъ, только я умю молчать, а это, пожалуй, выйдетъ одно на одно… Такъ слушайте, Ламль, и зарубите себ на носу: я ни въ какомъ случа не намренъ отвчать на разспросы.

— Любезный другъ, да вдь это былъ наипростйшій вопросъ въ мір.

— Пусть такъ. Онъ кажется простъ, но на дл вещи не всегда таковы, какими кажутся. Я зналъ человка, отъ котораго отбирали свидтельскія показанія въ Вестминстеръ-Голл. Вопросы казались самыми простыми въ мір, а когда онъ далъ на нихъ отвтъ, они оказались далеко не такими простыми. Такъ вотъ оно какъ. А ему бы лучше помолчать. Кабы онъ помолчалъ, такъ не попалъ бы въ бду.

— Если бъ я такъ же молчалъ, вы никогда не увидли бы предмета, о которомъ я васъ сейчасъ спрашивалъ, — замтилъ Ламль, принимая мрачный видъ.

— Послушайте, Ламль, — заговорилъ опять обаятельный Фледжби, спокойно ощупывая свои бакенбарды, — это ни къ чему не поведетъ. Вы меня на разговоръ не заманите. Я не умю вести разговоровъ, но умю держать языкъ за зубами.

— Умете? — Полагаю, что такъ! — проговорилъ мистеръ Ламль заискивающимъ тономъ. — Когда наши общіе знакомые пьютъ, вы пьете вмст съ ними, по мр того, какъ они становятся болтливе, вы говорите все меньше. Чмъ они больше высказываются, тмъ больше вы уходите въ себя.

— Я нисколько не противъ того, чтобъ меня понимали, — отвчалъ Фледжби съ внутреннимъ смхомъ, — но я всегда противъ того, чтобъ мн задавали вопросы. Я ужъ всегда таковъ.

— Когда вс мы обсуждаемъ сообща наши предпріятія и планы, никто не знаетъ ни одного изъ вашихъ плановъ.

— И никогда никто изъ васъ не узнаетъ, Ламль, — отвчалъ Фледжби опять съ внутреннимъ смхомъ. — Я ужъ всегда такой.

— Да, вы всегда такъ дйствуете, я это знаю, — сказалъ Ламль, принимая искренній видъ, смясь и протягивая руки, какъ будто онъ указывалъ вселенной, что за удивительный человкъ этотъ Фледжби. — Если бъ я не зналъ, что это водится за моимъ Фледжби, неужели я предложилъ бы моему Фледжби извстный намъ маленькій выгодный договоръ?

— Эге! — протянулъ Фледжби, лукаво покачивая головой. — Меня и этимъ способомъ не заманите. Я не тщеславенъ. Такого рода тщеславіе не приноситъ барыша. Ни, ни, ни! Отъ комплиментовъ у меня языкъ еще крпче сидитъ за зубами.

Альфредъ Ламль отодвинулъ отъ себя тарелку (жертва не велика, ибо на ней почти ничего не лежало), засунулъ руки въ карманы, откинулся на спинку стула и принялся молча созерцать Фледжби. Потомъ онъ, не спша, вынулъ изъ кармана лвую руку и сдлалъ изъ своихъ бакенбардъ густой кустъ, не переставая созерцать своего друга. Потомъ онъ такъ же не спша нарушилъ молчаніе и сказалъ:

— Что за чертовщину такую несетъ этотъ парень сегодня?

— Послушайте, Ламль, — заговорилъ обаятельный Фледжби, подлйшимъ образомъ мигая своими подлйшими глазками, которые, къ слову сказать, сидли слишкомъ близко другъ къ другу: — послушайте, Ламль: я очень хорошо понимаю, что вчера я показалъ себя въ несовсмъ выгодномъ свт и что, напротивъ, вы и ваша супруга, которую я считаю умною и пріятною женщиной, показали себя въ выгодномъ свт. Я не умю показывать себя въ выгодномъ свт при обстоятельствахъ такого рода. Я очень хорошо знаю, что вы показали себя съ выгодной стороны и повели дло превосходно. Но на основаніи этого вы, пожалуйста, не говорите со мною такъ, какъ будто я вамъ достался какой-нибудь куклой или маріонеткой, потому что я ни то, ни другое.