Небо падших
Шрифт:
– Переживу как-нибудь.
Толик воротился с другими – чистыми стаканами. Сопровождала его радостная проводница:
– Я договорилась в третьем купе!
– Спасибо, голубушка, за хлопоты, – кивнул Павел Николаевич, – но мы уже подружились… Толик, поблагодари девушку за заботу!
Вернувшись, телохранитель достал из кармана складной нож со штопором, откупорил бутылку и уверенным официантским жестом, несмотря на покачивание вагона, разлил рубиновое вино по стаканам.
– Спасибо, иди спать! – распорядился Павел Николаевич и, глядя вслед уходящему, добавил: – Отличный мужик. Горбачева охранял. Теперь вот со мной. Уже пять лет. Стреляет, как бог! А удар!.. И вообще он человек, можно сказать, исторический…
– А вы не боитесь, что он когда-нибудь в вас выстрелит? – ехидно поинтересовался я.
– Нет, не боюсь. Если он даже Горби не пристрелил, то мне бояться нечего. Эти люди стреляют или во врага, или в себя… Странный народ… Кстати, давайте выпьем за русский народ! Знаете, когда все это началось, я думал, через год, максимум через два нас всех на вилы поднимут. Ничего подобного. Наоборот, сын трудового народа Толик меня и охраняет. За народ!
– Нет, за это я пить не буду.
– Почему?
– Из принципа…
– Бросьте! «Человек с принципами» – это всего лишь щадящий синоним к слову «неудачник»…
– Значит, «беспринципность» – всего лишь синоним к слову «преуспевание»?
– Вы со всеми такой вредный или только со мной?
– Нет, не со всеми. Но если бы народом был я…
– Я бы давно уже был на вилах! – засмеялся Павел Николаевич. – Какой вы злой! Вы, наверное, просто бедный? Но за ненависть мы пить не будем. Выпьем за любовь! Вы допускаете, что такой мерзавец и мироед, как я, способен испытывать это чувство?
– Отчего ж не допустить! Самых трогательных романтиков я встречал в зоне, когда писал очерк к двухсотлетию Владимирского централа.
– Романтика? При чем тут романтика? Любовь добывается из такого же дерьма и грязи, что и деньги. Ее так же, как деньги, легко потерять. Может, когда-нибудь люди будут на кредитных карточках копить не баксы, а любовь…
– Ого! Вы не пробовали сочинять? – довольно ядовито спросил я.
– Пробовал. Даже литературную студию при МАТИ посещал. Стихи писал… концептуальные. Прочитать?
– Потом. А сейчас больше не сочиняете?
– Нет. Знаете, бизнесом, творчеством и любовью у человека ведает одна и та же часть мозга, поэтому среди хороших поэтов не бывает хороших бизнесменов. И наоборот. Кстати, влюбленный бизнесмен тоже не жилец… Вы-то бизнесом пробовали заниматься?
– Никогда.
– И не пытайтесь! Я знал одного сценариста. Он с нефтью связался, да еще втюрился в кинозвезду… Страшная история – нашли с чеченским кинжалом в сердце.
– Я, кажется, читал об этом в газетах…
– В газетах? – Он посмотрел на меня с упреком. – Вы читали, а я хоронил… Давайте все-таки выпьем!
Вино, как и следовало ожидать, оказалось замечательным. Некоторое время мы сидели молча. Я отогнул краешек накрахмаленной занавески: мелькающие столбы отмеривали проносящуюся за окнами ночь.
– Знаете, иногда хочется все бросить, спрятаться в деревне и по вечерам, слушая сверчка, написать книгу…– мечтательно произнес Павел Николаевич.
– О чем?
– О дерьме.
– Из которого все добывается?
– Да. У меня очень много сюжетов. Хотите, я подарю вам один? Настоящий! Не из газет.
– Спасибо, но у меня своих сюжетов достаточно.
– Ленивы и нелюбопытны… А потом еще на читателя жалуетесь!
– Я не жалуюсь… Читатель всегда прав. Критики – другое дело. Учитывая тематику вашей будущей книги, я тоже могу вам дать несколько сюжетов о критиках…
– Да ладно уж… Ничего я никогда не напишу. Мне бумагу марать так же опасно, как сценаристу торговать нефтью… Слушайте, а вы когда-нибудь на заказ писали?
– Конечно. Двум маршалам мемуары сочинил. При советской власти за это неплохо платили. Не то что сейчас…
– Отлично. – Павел Николаевич от возбуждения взъерошил рукой волосы, и сединок у него оказалось даже больше, чем показалось мне вначале. – Я заказываю!
– Что вы заказываете? Меня?
– Не надо так шутить. Это не смешно. Вы прекрасно понимаете, что я хочу заказать. Но я не знаю, что может выйти из моего сюжета – рассказ, повесть, роман… О гонораре не беспокойтесь. Я не жадный.
– Погодите, может быть, мне ваш сюжет еще и не понравится…
– Опять привередничаете!
– Но ведь и вы заключаете не каждую сделку из тех, что вам предлагают, – возразил я.
– Ленивы, но изворотливы. Давайте лучше выпьем!
– За что?
– Теперь ваш тост.
– Тогда – за ту часть мозга, которая не может одновременно заниматься бизнесом и творчеством!
– И любовью! – добавил Павел Николаевич.
– А ваш сюжет про любовь?
– Конечно! А про что же еще?!
Он засмеялся, и на его щеках снова возникли ямочки.
2. ГАВРОШ КАПИТАЛИЗМА
– Ну, не знаю. – Я невольно улыбнулся в ответ.– Может, про первичное накопление!
– Об этом тоже можно целую книгу написать! Эпопею о гаврошах русского капитализма… О тех, кто был ничем, а стал всем!
Павел Николаевич полуприлег на диван, явно устраиваясь для обстоятельного повествования. Я подложил под спину подушку и приготовился слушать. Перестук колес напомнил мне вдруг стрекот оставленной дома пишущей машинки.