Чтение онлайн

– Держу пари…

Итан поднял палец, словно пробуя на ощупь воздух.

– Держу пари, это сигуатоксин [9] .

– Понятия не имею, что это такое.

Он сделал глубокий вдох, как будто с досады, что не замечено великолепие момента и он не может почувствовать всю актуальность ванной комнаты в конце коридора.

– Я никогда еще не был настолько горд, что избежал этой вечной давки у спецстолов с закусками.

– А я думала, ты имеешь в виду: «Спасибо, что принесла мне жареного цыпленка, Олив».

– Спасибо, что принесла мне жареного цыпленка, Олив.

Я испытывала двойственное чувство – облегчение от того, что меня не тошнило, и одновременно еще и ужас. Ведь это был тот день, на котором последние полгода сходились все мысли моей сестры. Ами провела большую часть последних шести месяцев, планируя это событие. И не без основания – пережить день свадьбы это сродни тому, как выжить в толпе пылающих зомби.

Поэтому я сделала единственное, что пришло мне тогда в голову. Я подошла к сестре, обхватила одной рукой ее за плечи и помогла ей подняться. Никто не должен видеть невесту в таком состоянии – с платьем, испачканным рвотными массами, и сжимающую живот, как будто она может ненароком уронить его.

Неловко шатаясь, я повела Ами и на полпути к двери почувствовала, что мое платье сзади с треском распахнулось.

Как бы мне ни было больно признавать это, Итан оказался прав. Свадебная вечеринка была расстроена чем-то вроде сигуатеры. Испанским словом «ciguatera» называют болезнь, возникающую, когда человек съедает рыбу, пораженную определенным токсином. И называется природный яд соответственно сигуатоксином. Очевидно, поставщик морепродуктов слишком грубо нарушал технологию, а потом, на кухне, хоть душу вытряси из этой рыбы, она все равно останется токсичной. Я загуглила статью об этом – симптомы могут проявляться от пары недель до месяца. Это была настоящая катастрофа.

По вполне понятным причинам мы отменили «торнабоду» – так называют у нас следующий день после свадьбы, когда проходит грандиозная свадебная вечеринка. Запланирована эта вечеринка была в доме Тии Сильвии до самой поздней ночи. Я уже представляла себе, как завтра буду заворачивать и замораживать то несметное количество пищи, которую мы наготовили за последние три дня. Ведь после такого еще долго никто не захочет ничего есть. Несколько гостей были доставлены в больницу, но большинство из них просто удалились домой или в свои гостиничные номера страдать в изоляции от всех. Дэйн сидел в номере жениха, а мама сидела по соседству, согнувшись над унитазом в номере свекрови. Папу она прогнала в одну из ванных комнат в вестибюле. Она же написала мне, чтобы я напомнила папе дать чаевые уборщице.

Люкс для новобрачных стал своего рода сортировочным пунктом. Диего лежал на полу в гостиной, прижимая к груди мусорный бак. У Натальи и Джульетты были свои отдельные ведерки (благодаря великодушию хозяев отеля), и обе они лежали в позе эмбриона на противоположных концах огромного дивана в гостиной. Ами всхлипывала в агонии и пыталась выпутаться из своего полностью промокшего платья. Я помогала ей, сразу для себя решив, что ей будет хорошо и в нижнем белье, по крайней мере, на какое-то время, пока она не попала в вечно занятую ванную комнату. Честно говоря, шум, доносящийся изнутри, немного устрашал.

В ванной, внимательно посматривая, куда ступать, я облила водой мочалку и попыталась помыть себе спину, выливая на себя ведерки и благодаря Вселенную за мою аллергию на моллюсков и прочный от природы желудок. Когда я вышла из ванной в резиновых перчатках, натянутых до локтей, моя сестра, как зомби, прижимала ко рту ведерко, в какие обычно складывают лед.

– Ты должна поехать вместо меня!

– Куда поехать?

– В свадебное путешествие на медовый месяц.

Это предложение прозвучало настолько неуместно, что я, не обращая на него внимания, поспешила подложить подушку под голову Ами. Прошло не меньше двух минут, прежде чем она заговорила снова.

– Используй эту возможность, Олив!

– Ами, ни в коем случае!

Медовый месяц Ами – это поездка на Мауи по системе «Все включено», которую она выиграла, заполнив более тысячи анкет. Я это знаю, потому что сама помогла ей наклеивать марки, по крайней мере, на половину из этих анкет.

– Она не покупалась и потому не подлежит возврату. Мы должны уехать завтра или все пропадет, – Ами на секунду замолчала, обтирая лицо. – Другого не дано.

– Я им позвоню. Я уверена, что они смогут разрулить эту ситуацию.

Она покачала головой, а потом выплеснула из стакана воду, которую я заставляла ее выпить. Ее голос по-прежнему звучал подобно кваканью лягушки. Казалось, будто в сестру вселился демон.

– Но они не пойдут на это.

Моя бедная сестра на глазах превращалась в болотную тварь. Раньше я никогда не видела такого странного зеленоватого цвета кожи с оттенками серого.

– Им наплевать на болезнь или травму, и это прописано в контракте.

Ами уже сползла на пол и сейчас смотрела в потолок.

– Почему ты вообще беспокоишься об этом сейчас? – спросила я, хотя на самом деле знала ответ. Я обожала свою сестру и не сомневалась, что даже тяжелая болезнь не помешает ей взять честно выигранный приз.

– Ты можешь воспользоваться моим удостоверением личности, чтобы зарегистрироваться в турбюро, – продолжила она. – Просто представь себе, что ты это я.

– Амелия Торрес, это незаконно!

Повернув голову так, чтобы видеть меня, она посмотрела на меня таким комично – пустым взглядом, что мне пришлось даже подавить смех.

– Ладно, я понимаю, что поездка сейчас у тебя не в приоритете, – попыталась отшутиться я.

– Это так, – сказала сестра, пытаясь сесть. – Но я буду очень расстроена, если ты не используешь право на эту поездку.

Я пристально смотрела на нее, пыталась что-то возражать, но внутренний конфликт заставлял звучать мои слова спутанно и неправдоподобно. В какой-то момент прозвучал мой последний аргумент:

– Я не хочу покидать тебя. И еще я не хочу, чтобы меня арестовали за мошенничество.