Чтение онлайн

— Идея городского бизнесмена, прорубающегося к хребту мертвого зверя? — произнес Фалькон. — Полагаю, это несколько зверское отношение к работе.

— Многие люди, имевшие дела с сеньором Вегой, думали, что знают его, — сказал Васкес. — Он понимал, как заставить людей работать, и научился очаровывать. У него было чутье на силу человека и его слабости. Он заставлял мужчин чувствовать себя интересными и влиятельными, а женщин — красивыми и загадочными. Просто невероятно, насколько хорошо это срабатывало! Некоторое время назад я понял, что не знал его… совершенно. То есть он доверял мне, но только дела, а не собственные мысли.

— Вы были свидетелем на его свадьбе, это чуть больше, чем деловые отношения.

— Видите ли, в его отношениях с Лусией имелся деловой аспект… а точнее, в отношениях с родителями Лусии.

— У них была земля? — спросил Фалькон.

— Он сделал их очень состоятельными людьми, — кивнув, ответил Васкес.

— И не слишком интересующимися его загадочным прошлым?

— Поверьте, роль шафера на свадьбе не предполагает настолько уж близких отношений… Уверен, вам надо побеседовать с родителями Лусии, — убедительно проговорил Васкес.

— А как он относился к сыну, Марио?

— Сына он любил. Ребенок был очень важен для него.

— Кажется странным, что Вега так поздно завел семью. Ведь ему было уже за пятьдесят, не так ли?

Молчание. Было почти воочию видно, как Васкес тасует свои адвокатские мысли.

— Здесь я вам не помощник, инспектор, — сказал он.

— О чем же вы так серьезно задумались?

— Вспомнил о смерти его первой жены. Перебирал в памяти кое-какие разговоры.

— Вы познакомились, когда ему было почти сорок. У него хватало денег на покупку земли.

— Занимать тоже пришлось.

— Все равно, человек его возраста с такими деньгами, как правило, имеет семью.

— Видите ли, он никогда не говорил о своей жизни, о той ее части, что прошла до нашего с ним знакомства.

— Не считая рассказа о его отце-мяснике.

— Этот факт всплыл лишь потому, что нужно было получить разрешение на строительство комнаты-кладовой, когда он реконструировал дом. Я видел чертежи. Мне нужны были объяснения.

— Когда это было?

— Двенадцать лет назад, — сказал Васкес. — Но он не поведал всей истории своей семьи. Так, эпизоды. Никакого серьезного обсуждения.

Фелипе, старший из двух криминалистов, просунул голову в дверь.

— Инспектор, вы не могли бы сейчас к нам подойти?

Фалькон кивнул. Васкес передал ему визитку, ключи от дома и сказал, что пробудет в Севилье еще как минимум неделю — до отпуска в августе. Направляясь к выходу, он попросил Фалькона открыть дверь в другом конце мясницкой комнаты. Она вела в гараж, где стоял совершенно новый серебристый «ягуар».

— Его доставили только на прошлой неделе, инспектор, — сказал Васкес. — До свидания.

Фалькон присоединился к экспертам, возившимся в кухне. Фелипе наблюдал, как Хорхе исследует ножки кухонной мебели.

— Что у нас есть? — спросил Фалькон.

— Пока ничего, — ответил Фелипе. — Пол недавно вытерли.

— А рабочие поверхности?

— Нет, они все в отпечатках. Только пол, — сказал Фелипе. — Надо думать, с литром жидкости для труб в животе он довольно долго бился в конвульсиях. У вас, инспектор, не было камней в желчном пузыре?

— Бог миловал, — отозвался он, уловив отблеск ужаса в глазах Фелипе. — Разве не говорят, что это лучше всего позволяет мужчинам понять, как больно рожать?

— Я сказал об этом жене, но она напомнила, что оба ребенка весили почти по четыре кило, а желчный камень — примерно девять граммов.

— Среди мучеников редко встретишь сострадание, — сказал Фалькон.

— Во время приступов я как безумный метался по полу в ванной. Там повсюду можно было найти отпечатки.

— Следы пальцев на бутылке есть?

— Один комплект, очень четкий и явный… что тоже странно. Никогда бы не подумал, что сеньор Вега сам покупает себе жидкость для очистки труб. Тут должны быть чьи-нибудь еще отпечатки.

— Туда, видимо, подмешали кое-что покрепче, какой-то яд, или он, помимо этого пойла, принял таблетки. Обычный очиститель подействовал бы не сразу, так ведь?

— Странный способ, если хотите знать мое мнение, — подал голос Хорхе, оторвавшись от изучения кухонной мебели.

— Думаю, слово «странный» относится ко всему, что мы здесь увидели, — сказал Фалькон.

— Да, место преступления выглядит как-то… неправильно, — подтвердил Фелипе.

— Я еще подумал, что оно чудное, — добавил Хорхе.

— То есть ничего определенного? — уточнил Фалькон.

— С этими местами преступления всегда так, — сказал Фелипе. — Важно то, что не обнаружено. Я только взглянул на пол, сразу понял: «Нет, это мне ничего не даст».

— Ты слышал про записку?

— Бред, — сказал Хорхе. — «…растворены в воздухе, которым вы дышите…» О чем это?

— Звучит абстрактно, — сказал Фалькон.

— А эти дела с одиннадцатым сентября? — спросил Хорхе. — Мы далеко от Нью-Йорка.

— Он, наверное, финансировал Аль-Каиду, — ухмыльнулся Фелипе.

— Не шути с этим, — предупредил Хорхе. — В наше время все возможно.

— Я знаю только, что тут все неправильно, — сказал Фелипе. — Не настолько, чтобы не верить в самоубийство, но достаточно, чтобы возникли подозрения.

— А бутылка тоже лежала неправильно? — спросил Фалькон.

— На его месте я бы выпил и швырнул ее об стену, — сказал Хорхе. — Здесь везде должны быть капли.

— А их нет, разве что там, где лежит бутылка, в метре от тела.

— Но капли есть?

— Да, они вытекли из горлышка.