Чтение онлайн

— Георгий говорит, что сегодня последний день его свободы и он намерен провести его так, как сам пожелает.

Сначала герцогиня-мать не поняла.

— Вы имеете в виду объявление о помолвке? Но разве большинство мужчин не устраивают свои холостяцкие «мальчишники» только накануне самой свадьбы?

— Я говорил ему об этом, но он заупрямился и потребовал, чтобы его оставили в покое вплоть до завтрашнего утра.

Герцогиня-мать лишь недовольно повела плечами:

— Ну что ж! Обойдемся без него, но я обязательно скажу ему, насколько это невежливо по отношению не только ко мне, но и к вам, Шандор.

Зошина подумала, что последнее замечание герцогини Софии скорее всего только порадует короля, который спит и видит, как бы досадить дядюшке.

Впрочем, недовольство и тревога герцогини Софии имели под собой почву. Отсутствие короля, несомненно, должно было привлечь внимание иностранных дипломатов.

Почему же принц-регент не вынудил короля появиться на церемонии? Наверное, излишние возлияния вчерашней ночи сделали совершенно невозможным появление Георгия перед публикой.

Так или иначе, но было уже поздно что-нибудь менять, и они уселись в карету. В связи с отсутствием короля место Зошины оказалось подле бабушки, спиной к вознице, принц Шандор сел напротив.

Фрейлины герцогини и придворные ехали за ними в трех каретах. По дороге Зошина узнала, что их ожидали не только сотрудники Ботанического сада, но и премьер-министр и послы тех стран, которые прислали растения для нового сада.

Сады и парки Дьера украшали удивительные цветы, но успехи специалистов-садоводов казались просто непревзойденными.

Особенное впечатление производили альпийская горка, необыкновенные орхидеи, прекрасные азалии.

Когда они стояли возле орхидей, принц-регент повернулся к ней и едва слышно прошептал:

— Вы сами как этот цветок.

Ей показалось, будто время остановилось, а все вокруг исчезло. В этот миг существовал лишь он, лишь его глаза. Зошина не нашлась, что ответить. На какую-то долю секунды она будто ощутила себя в его объятиях. Но потом он отвернулся и заговорил о чем-то самом обыденном с женой градоначальника.

«Мы принадлежим… друг другу, мы все еще… принадлежим друг другу», — думала девушка, пытаясь вникнуть в рассказ одного из садовников. Но с таким же успехом он мог говорить с ней на языке хинди.

Ботанический сад был необыкновенно красив, но для Зошины существовал только Шандор. Его одного она видела, только его голос слышала.

Осмотр завершился. День близился к вечеру. Завтра она оставит Дьер и, возможно, никогда больше не увидит принца Шандора.

«Куда… же вы уедете? Как я смогу… отыскать вас? Как же я смогу… жить без… вас?» — мысленно кричало все существо девушки.

Когда они вернулись во дворец, она присела в реверансе и пошла по лестнице вслед за бабушкой, не позволив себе оглянуться и посмотреть, не провожает ли он ее взглядом.

Их ожидал еще званый ужин, который устраивали в честь почетных гостей кавалеры ордена святого Миклоша.

Но когда они с герцогиней Софией снова спустились по лестнице, в зале не было никого, кроме фрейлины и гофмейстера.

— Несомненно, его величество едет с нами, — не то утвердительно, не то вопросительно произнесла герцогиня София.

— Его величество шлет свои извинения, мадам. Сегодня вечером вас принимает князь Владислав. Его высочество принц-регент встретит вас в доме князя, — почтительно произнес гофмейстер.

Вдовствующая герцогиня Лютцельштайнская удивленно приподняла брови, но промолчала, и только когда они уже тронулись в путь в закрытой карете, сказала словно сама себе:

— Я нахожу поведение его величества непостижимым. Князь Владислав, насколько я знаю, является самым крупным землевладельцем и одним из наиболее важных персон в Дьере. Надеюсь, его не оскорбит отсутствие короля на столь важном мероприятии.

— Я уверен, ваше величество, его величество король принесет извинения князю, — поспешил успокоить ее гофмейстер.

Этот пожилой придворный, насколько знала Зошина, прожил во дворце много лет и служил еще предыдущему монарху.

Герцогиня улыбнулась ему, словно хотела смягчить свои слова:

— Когда принц-регент сложит с себя полномочия, у вас дел прибавится.

Гофмейстер покачал головой:

— Я сдаю дела, мадам, как и большинство моих коллег.

— Сдаете дела! — воскликнула герцогиня-мать. — Разумно ли это?

— С нашей точки зрения, это единственно верное решение. Лучше уйти самим, чем ждать, когда нас всех выгонят.

Герцогиня София была ошеломлена словами пожилого придворного, но Зошина уже знала о намерении короля окружить себя своими приятелями.

Она могла только еще раз с ужасом представить картину хаоса, который они создадут повсюду.

Дом князя Владислава своим великолепием напоминал королевский дворец, но внутри господствовало смешение вкусов и стилей.

Впрочем, Зошина почти не смотрела по сторонам. В огромном зале для приемов, уже полном гостей, она увидела принца-регента рядом с хозяином дома, и ее сердце отчаянно заколотилось в груди.

Ее любимый напомнил девушке средневекового рыцаря, поскольку, как все присутствовавшие мужчины, был в парадном мундире рыцарского ордена святого Миклоша.

Для нее он был красивее всех.

Зошина шла за бабушкой. Она надеялась, что действительно напоминала цветок, с которым сравнил ее Шандор. На ней было платье из бледно-зеленого тюля с вышитыми букетами подснежников.

На голове — венок из тех же цветов, который она решила надеть на этот раз вместо диадемы.

Ее наряд нечаянно подчеркивал всю прелесть юности, наивности и удивительной чистоты девушки. Откуда ей было знать, что сердце принца-регента даже застенчивый взгляд ее глаз пронзал словно ножом. Никогда больше он не сможет обнять ее. При мысли об этом Шандор испытывал неимоверные страдания.