НикитА
Шрифт:
– Эти деньги пошли бы на зарплату какой-нибудь московской сволочи, заседающей в Госдуме… или что было в те времена, уже не помню.
Вздохнув, Олег посмотрел на меня, но явно видел что-то другое.
– И если повторить все опять, я поступал бы точно так же, не испытывая капли угрызений.
Я кивнула.
Нынешний разговор неожиданно ушел в очень темные глубины – или поднялся в какие-то очень черные высоты.
Прежде мы с Олегом обсуждали фильмы, которые он смотрел по телевизору, а я – кое-как на своем тормозном компьютере.
– Хотя на самом деле так я рассуждаю сейчас. А тогда был просто дурак, радующийся тому, что своим умом и умением могу что-то заработать и тем жить
– И ты жил, не думая о том, что надо получить диплом института? – уточнила я.
– Правильно догадалась. Лилась золотая река и она казалась вечной. Потому что бизнесменов становилось все больше, а налоговики зверели все сильнее. Но потом…
Олег замолчал, словно предчувствуя, что сейчас нас прервут и не стоит продолжать рассказ.
Так и случилось, в кармане его клетчатой рубашки зазвонил телефон.
Он вынул девайс, взглянул на меня и приложил палец к губам.
Этого можно было не делать: я знала, что звонит мама, больше Олегу никто не звонил.
– Да, все нормально, – ответил он. – Таня спит, я смотрю телевизор без звука…
Наши посиделки на кухне были невиннее некуда, но мама ревновала Олега ко мне чем дальше, тем сильнее.
При том она имела безлимитный тариф, в случае отсутствия посетителей ночные разговоры с будущим мужем могла вести часами.
После них Олег как-то замыкался и без охоты возобновлял прерванную беседу.
Да и мне хотелось спать.
Мы понимали друг друга.
Бесшумно встав со стула, он помахал мне рукой и на цыпочках вышел из кухни, без звука затворил за собой дверь комнаты.
Пока Олег крался, я слышала неразборчивый мамин голос в наушнике его телефона.
Прежде, чем исчезнуть, он зажал пальцем микрофон смартфона и сказал:
– И помни, Танька…
Мама что-то мурмулила, ее голос невнятно булькал в наушнике.
– Жизнь – это не то, что есть, а то, что кажется.
Я встала и плотно закрыла кухонную дверь.
Теперь, стараясь не греметь, я могла помыть чашки, разложить свое кресло-кровать и идти в душ.
Этот разговор что-то всколыхнул в моем сознании.
Я еще сильнее поняла, что приложу все силы, лишь бы вырваться из нынешней гробницы.
Глава третья
1
В школе мне давно стало скучно.
Одноклассники жили на подростковом уровне, их не заботили взрослые заботы. А я думала о том, как устроить жизнь по-другому.
Причем сейчас я поняла это гораздо сильнее, чем прежде.
Мне как-то вдруг надоело вчерашнее и захотелось перескочить в завтра, минуя «сегодня», не несущее радостей.
Почему так почувствовалось ни с того, ни с сего, я сама не знала.
Съездив с Ведьмочкой к дяде Коле, я не нашла ничего нового, равно как ничего и не потеряла.
Двести пятьдесят рублей лишними не были. Но и погоды они не делали: даже если бы я зарабатывала такую сумму каждый день, ее бы все равно не хватило на нормальную жизнь.
Но… что-то сдвинулось во мне.
Я не смогла бы этого объяснить, но то было так.
Однако в моей жизни – каковой являлась остобрыдшая школа – не менялось ничто вообще.
Райка ничем не проявлялась, делала вид, что не было ничего.
Я понимала причины.
К дяде Коле она позвала меня накануне вечером, когда не вовремя растеклась Моделька.
Почему она не обратилась к кому-то другой, я не имела понятия.
Скорее всего, причина была потому, что мы столкнулись на выходе из школы в тот момент, когда Ведьма узнала о неработоспособности своей напарницы.
Вероятно, Модельку она ущемляла только так, разводила перед ней философию – и та безропотно позволяла недоплачивать за работу.
Со мной фокус не прошел. Он просто-таки не мог пройти.
Однако я вдруг задумалась над отношениями, которые раньше не волновали.
Я поняла, что в Райке нечто нехорошее. Мне совершенно неясное, но что-то такое, с чем не хотелось бы знакомиться всерьез.
Иметь ее подружкой я никогда не хотела и в общем ее сторонилась.
Впрочем, сторонилась я всех, одноклассников я давно переросла.
Сейчас Ведьма изо всех сил показывала, что тот визит для меня был случайным и больше такого не повторится.
А я чем дальше, тем больше понимала, что хочу опять попасть к дяде Коле.
Точнее, мне нужно было оказаться там еще раз и разобраться в себе самой, по возможности, не торопясь.
На самом деле ублажать старика видом своего голого тела мне не понравилось.
Я была НикитОй, а НикитА была кем угодно, только не проституткой.
Проститутка давала – я хотела брать.
Да и вообще, такая работа означала получать по крупицам, а это было не по мне.
Я предпочла бы один раз кого-то убить и ограбить, а потом жить спокойно, чем изо дня в день иметь понемногу.
Убивать и грабить я бы вряд ли когда-нибудь собралась, но все равно хотела чего-то нового.
Разговор с Олегом, во время которого = что-то на миг всколыхнулось, оказал свое действие.