Шрифт:
Бедные рифмы
Аня Логвинова (Логвинова Анна Петровна) родилась в 1979 году в Виннице. Закончила факультет журналистики МГУ. Публиковалась в периодике и интернет-изданиях. В стихотворной книге “Осенне-зимний разговорник” (издательство “Издатель Степаненко”, 2001), по словам автора, “событельствуют стихи Логвиновой и стихи Мелкина (Дмитрия Филиппова. — Ред. )”. В 2004 году Аня Логвинова стала лауреатом премии “Дебют”, а подборка стихотворений “За пазухой советского пальто” вошла в сборник “Знаки отличия”. Живет в Москве.
Это бедные рифмы, бедные рифмы, на которые нанизываются слова..
И. Кукулин.
Ну а дочь моя поет песни,
Повторяя поворот Пресни,
Обращая каждый шаг в “рихмы”.
Мы смеемся, дескать, как их мы?!
П. Логвинов.
* *
*
А я говорю: это душ родство.
А мне говорят: баловство.
А я говорю: нет, нет, нет, и вправду родство.
А мне говорят: бесовство.
А я говорю: ничего такого, родство.
А мне говорят: по-видимому, воровство.
А я говорю: так как же мне быть с родством?
А мне говорят: потерпи, и пройдет постом.
А я говорю: мне никак нельзя без родства,
А мне говорят: так-так-так, регион Москва,
регион Москва, регион Москва, регион Москва,
регион Москва, двое суток до Рождества.
* *
*
А се Долиной, Ляосу.
Не просят покоя — дается покой
Тому, кто сидит у горы над рекой.
Мелкин.
Мне с детства было страшно за стихию,
мне было страшно думать, что река
вдруг вырвется из берегов, как рыба,
и задохнется на песке, как рыба.
Чего бояться? Ведь у нас такие
зубные щетки бледно-голубые,
зеленые и розовые с белым,
мы с ними на берег выходим смело
и ненароком реку сторожим,
легко, не нарушая свой режим,
не прерывая жизненного дела.
* *
*
Потому что в кои-то веки, в кои-то веки
я узнаю своими глазами глаза и веки.
Ты стоишь возле вешалки,
и струятся чужие пальто,
это круглая вешалка,
и она как фонтан для бурлящих пальто.
Все, что ты меня спросишь, будет точно не то.
Все, что я переспрашиваю, будет не то.
И ни первый глоток, ни последний рывок,
и ни павло-посадский платок.
Но зато ты обмолвишься словом про воробья,
и тогда воробьиное море, воробьиный прибой
отделит мои жизни, прошедшие без тебя,
от единственной жизни, которую я проживу не с тобой.
* *
*
Она уже почти была
в сырое байковое утро,
она не то чтобы плыла,
она еще кормила уток.
И просыпалась в тишине,
и не отыскивала кнопки,
и были капли на окне
как будто катышки на хлопке.
* *
*
Это светят яблоки столетние.
Это наше яблочное правило.
Вот и ты меня — последняя —
с наступающим поздравила.
Оба, оба ненормальные.
От шестнадцати и старше.
Федор, Федор, я — Амалия.
Это яблочные баржи.
Федор, Федор, я — Амалия.
Оба, оба ненормальные.
* *
*
Я вышла подышать во двор