О суевериях — всерьез

Об этой случайной дорожной беседе в вагоне поезда дальнего следования я вспомнил, когда собирал материалы к книге.

…До Москвы оставалось меньше получаса езды. Многие пассажиры вышли в коридор, прильнули к окнам. Рядом со мной стояли мой сосед по купе, инженер, возвращавшийся из служебной командировки, и молодая девушка. Она заметно волновалась.

— Скоро Москва, — сказала негромко, как бы размышляя вслух. И уже громче, все так же ни к кому не обращаясь, продолжила: — Я уже знаю, что меня здесь ожидает. Наверняка провалюсь на экзаменах!

— Почему? — полюбопытствовал инженер. — Плохо подготовились? Или, — он улыбнулся, — увидели дурной сон?

— Не то и не другое, — с вызовом ответила девушка. — Я это чувствую.

Помолчала несколько секунд и спросила:

— А вы не верите в предчувствия?

Инженер пожал плечами:

— Смотря как это понимать…

— Ну, вот, например, чего-то ждешь, может быть, опасаешься, беспокоишься, думаешь об этом. Вдруг тебе как бы кто-то говорит: «Не волнуйся, все будет хорошо!» И сразу успокаиваешься. А в другой раз голос твердит: «Не надейся!»

— Иными словами, подсказывает, как он там у вас называется, внутренний голос? — В его словах звучала открытая ирония.

— У кого это у нас?

— Да у тех, кто верит в такую… — Увидев обиженное лицо девушки, он уже мягче закончил: — В такие неразумные вещи.

Она молчала. В разговор вмешался стоявший у соседнего окна пассажир, уже готовый к выходу, с большой хозяйственной сумкой в руках. На нем была видавшая виды куртка и вязаная шапочка.

— Неразумные, говорите? А я вот прожил на свете поболе вашего, да и обитаю поближе к природе, и скажу: бывают они, предчувствия-то! Бывают…

Обрадованная поддержкой, девушка повернулась к своему единомышленнику:

— А скажите… Пророческие сны бывают? Вы верите в них?

— Это ты, милая, меня спроси, — из соседнего купе выходила, повязывая на голову теплый платок, пожилая женщина. — Сколько их у меня было, таких снов. И все больше к неприятностям. Да вот недавно…

— А еще лучше, если погадать, верно, мать? — грубовато перебил ее высокий парень, стоявший у другого окна, и, не дожидаясь ответа, громко хохотнул.

— Дима! — Его спутница укоризненно посмотрела на него. — Будто сам никогда не гадал на трамвайных билетах!

— Сравнила! Это же шуточки, а тут разговор идет по-серьезному…

Мы с соседом зашли в купе, закрыли дверь и начали одеваться.

— Как вам это нравится? — обратился он ко мне. — Чем только люди голову не забивают. И ведь заметьте: каждый говорит о своем суеверии с полным убеждением. Хм, серьезный разговор!.. — Инженер рассмеялся. — Да в том-то и дело, что абсолютно ничего серьезного в этом нет.

Он не сомневался, что я разделяю его взгляды и продолжил:

— Вот я — конструирую машины. Над иным узлом бьешься неделями. Одних расчетов сколько проделаешь, прежде чем найдешь верное решение. А может, в таких случаях лучше обращаться к своему «внутреннему голосу», просить у него совета, а? — Инженер снова рассмеялся, довольный своей шуткой. Взглянул в окно: — Прибываем наконец-то в столицу нашей Родины… Желаю всего хорошего! Впереди — серьезные дела, и ни к чему мне такие пустяки, как суеверия…

Вагонный разговор этот запомнился: образованный и деловой человек искренне полагал, что говорить о суевериях всерьез не имеет никакого смысла. Мол, верить во всякие там гадания, в какие-то чудные приметы, предчувствия — смешно и наивно, если не сказать более резко. Еще Менделеев заметил: «Суеверие есть уверенность, — на знании не основанная». Хорошо сказал — коротко, ясно и исчерпывающе! Чего же еще?

Но давайте все же подумаем над этим, посмотрим, как же обстоит дело с различными предрассудками в реальной жизни. И тут окажется, что во всевозможные суеверия — а имя им легион! — верят и продолжают верить миллионы людей, невзирая ни на какие самые категорические табу со стороны иных «здравомыслящих», «разумных», все знающих. Не будем лукавить перед самими собой, согласимся с этой очевидной реальностью. Почему так происходит? Что же все-таки представляет собой суеверие? Труднообъяснимый феномен человеческого сознания? Стремление иных людей облегчить свое бытие, полагаясь при решении трудных проблем на «указующий перст» свыше? Мыслительные тупики и лабиринты невежественного ума? А может, это какой-то постоянный спутник нашего сознания? Что тут ближе к истине? Бесспорно, суеверия — враги разума. Известны резкие их оценки, высказанные в разное время многими мыслителями.

Платон: «Человек, поглупевший от суеверия, есть презреннейший из людей».

Жан Жак Руссо: «Суеверие — один из ужаснейших бичей рода человеческого».

Вольтер: «Наиболее суеверные эпохи были всегда эпохами ужасных преступлений».

Эмиль Золя: «Суеверие опасно, допускать его существование—в этом даже есть известная трусость. Относиться к нему терпимо — не значит ли это навсегда примириться с невежеством, возродить мрак средневековья? Суеверие ослабляет, оглупляет».

Д. И. Писарев: «Пьянство вредно, в этом спору нет, но народное суеверие, исключающее всякую возможность разумного и здорового миросозерцания, составляет не меньшее зло…»

Подобные примеры можно было бы значительно умножить. Как видим, не так уж просто обстоит дело с суевериями. — этими назойливыми спутниками нашей жизни. Да и как может быть просто, если интересующая нас проблема затрагивает такую исключительно сложную область сознания человека, как мышление и миропонимание. Труден, чрезвычайно тернист путь человеческого разума к познанию и освоению окружающего мира. Чтобы добыть любое Знание о природе или о самих себе, нашим далеким предкам приходилось долго блуждать в дебрях непонятного, загадочного, представлявшегося часто чудесным.

И конечно же, люди при этом постоянно ошибались, высказывали неверные предположения, а нередко прямо объясняли какое-либо явление таинственным действием иллюзорных сверхъестественных сил. Таким образом, как известно, возникла религия, познавательные (гносеологические) корни которой В. И. Ленин точно определил: «…она есть пустоцвет, бесспорно, но пустоцвет, растущий на живом дереве… человеческого познания». [1] Такова же по сути и природа суеверий.

Многие из них возникли раньше религии, потом даже составили основу религиозных систем. Но церковники всегда старались отмежеваться от этих предрассудков, стремились доказать, что они ничего общего с их верой не имеют. Хотя, конечно, общее есть — вера в сверхъестественное.