Шрифт:
Охотник всегда любил женщин. Он их любил и не желал причинять им вреда. Даже в тот первый раз, поздно вечером, перед тем как выйти в свои охотничьи угодья, засовывая стальную гирьку в плотный, длинный шерстяной носок, он знал, что он будет их любить и ничего кроме.
Ту девушку на аллее парка он увидел раньше, чем она его. Даже не её, а её тень в свете фонаря. Идя навстречу девушке, Охотник хорошенько сумел рассмотреть её. Высокая. Худая. В тёмной строгой блузке и такой-же строгой чёрной юбке чуть ниже колен. Студенточка. Из области. Возвращается домой. Поравнявшись с нею, Охотник взмахнул своим "носком" и... подхватил внезапно ослабевшую добычу.
Оттащил подальше от дороги, в первые попавшиеся кусты. Крови почти не было, не зря же Охотник выбрал столь гуманное средство усмирения. Осторожно положив девушку на траву, он любовно и внимательно осмотрел её всю.
Рассеянный свет от фонаря пробивался сквозь заросли кустарника, освещая тусклым светом милое создание. Одна туфелька потерялась. Чёрные полупрозрачные колготки, юбка, блузка, что ещё? Правильные, ровные черты лица. Русые волосы, в которых запутались сухие листочки и веточки деревьев. Протянув руки, Охотник осторожно и бережно расстегнул пуговки на девичьей блузке. Вот так. Закатал юбку. Осторожно, двумя пальцами распахнул блузку, обнажив беленький лифчик. Как красиво... Охотник всегда был тонким эстетом.
Больше он эту девушку почти не трогал. Лишь только чуть приспустил колготки вместе с белыми трусиками. Чуть развёл в стороны девичьи бёдра и, нагнувшись, осторожно припал языком к розовой красивой щёлочке. Половые губки раздвигать не стал, чуть-чуть полизал языком, даже не пытаясь забраться внутрь и распрямился. Правда, всё также сидя на коленях возле девушки, расстегнул ширинку своих брюк и вынул, ставший вдруг крепким, свой половой орган. Окропив бёдра девушки своим семенем, Охотник быстро поднялся, застегнулся и поспешно покинул место... просто место.
Но следующая девушка оказалась совершенно другой. Черноволосая, в косухе и в короткой кожаной юбке, от девки разило спиртным и чем-то ещё. Скривившись, Охотник стащил и отбросил в сторону юбку и разорвал на две половинки девкины трусы. Придирчиво осмотрел открывшуюся промежность. Нет, это всё конечно не то. Не то что у той милой, хорошей девушки. Черные волосы лезли во все стороны, и на самой промежности и на лобке. Толстые половые губы, а не милая щёлочка как у той, у хорошей... Припасть к ним губами совершенно не хотелось. Вместо этого Охотник лихорадочно вынул из штанов свой, опять же эрегированный член, поплевал на свою ладонь, обмазав ею свой детородный орган. Навис над дрянью, попыхтел, но всё-же сумел задвинуть член между её ног.
Было неудобно, но очень приятно. Жёсткие волосы приятно щекотали оголённую головку. Немного подвигав бёдрами, стараясь не смотреть в лицо жертве, Охотник излился прямо в это порочное влагалище, упираясь локтями в землю, до крови кусая ладонь, чтобы не кричать. Кончив, скатился с девки и так и лежал, приходя в себя...
За лето и осень Охотник успел "познакомиться" с пятнадцатью девушками и женщинами. Все женщины, с которыми он имел честь быть знакомым, через некоторое время просыпались в разных больницах города, к ним прибегали псы-оперативники и задавали различные вопросы. Затем псы-криминалисты рисовали фотороботы, один смешнее другого. А охотник продолжал регулярно обходить свои владения...
Но так получилось, что Охотнику почему-то особенно нравилось знакомиться с темноволосыми девушками. Когда первый выпавший снег надёжно покрыл землю, Охотник вышел на очередную прогулку, как всегда поздно вечером и в свой любимый парк. Эту одинокую девушку он заприметил сразу. Казалось, она кого-то ждёт. Черноволосая жгучая брюнетка, без головного убора, нервно прохаживалась по заснеженной аллее парка, то и дело поглядывая на часы. Подойдя к ней сзади, Охотник привычно нащупал в кармане своё чудесное средство, буквально уловил носом девичий запах, протянул руку, почти касаясь девичьего плеча...
Жертва оказалась очень странной. Резко развернувшись, она брызнула в лицо Охотника из газового баллончика, при этом сильно ударив его коленом в пах. Почти сразу-же налетели псы-оперативники, заломили Охотнику руки, повалили на землю и принялись методично бить того ногами, при этом грязно ругаясь. Выплеснув свою непонятную ярость, псы поставили Охотника на ноги и не давая тому разогнуться, грубо потащили его к чёрной "Волге", непонятно откуда появившейся неподалёку...
Обернувшись возле самой машины, усиленно моргая, Охотник увидел, как эта хитрая ментовская сучка разговаривала со своим собратом псом-оперативником, курила и весело смеялась... Охотника взяли "на живца".
* * *
Сидя в темнице, Охотник охотно рассказывал своим пленителям о своих похождениях. Его нередко водили в особую небольшую комнатку, девять на девять метров, с деревянным столом и двумя деревянными табуретками, в которой его поджидал самый главный пёс-оперативник, вожак всех псов-оперативников из этой псарни, майор Карпин Дмитрий Константинович. Полноватый, нагловатый, коротко стриженный мент то и дело стучал по столу резиновой дубинкой, громко кричал, буравил Охотника пристальным взглядом и снова кричал, требуя рассказать ему о своих похождениях.
А иногда, вероятно, уже ощущая себя не замом, а самым-самым главным псом всей это стаи, злой пёс бил Охотника кулаком в лицо, скидывал того с табуретки и со знанием дела обхаживал ногами... Затем, избитого, со скованными за спиной руками, вновь усаживал на табуретку и спрашивал, спрашивал...
Выплёвывая на стол сгустки крови, Охотник рассказывал майору всё и без утайки: и про ту девушку со скрипкой, и про двух девчонок, по волею случая выскочивших из дверей такси прямо в поле зрения Охотника и даже про ту необычную женщину, которая сама попросила у него помощи...
* * *
– Мужчина... Извините, простите, вы не могли бы мне помочь?
– Охотник обернулся на голос и обомлел.
Перед ним стояла богиня. Его идеал. Чуть старше тридцати. Чёрные волосы чуть ниже плеч, не слишком худая, но и не полная. Ростом примерно с него, ровные прямые черты лица. Одета богиня была в чёрные брючки и коричневую короткую дублёнку. На дворе стояла середина осени.
– Да - хрипло прошептал Охотник, справившись с волнением и судорожно сглотнул.