Чтение онлайн

— Значит, решено! — сказал король. — Примем бой тут. И еще надо будет разместить несколько онагров в засаде на нашей стороне реки.

— Хм… А зачем?

— Если бой будет тяжелым, но не разгромным, мы сможем нанести врагу сильный урон, а затем спасти то, что к тому времени останется от нашей армии, уведя людей за реку и накрыв гранатами врагов, которые пойдут через переправу следом.

— Если бой будет тяжелым — спасать будет особо некого и незачем, — вздохнул Вольсунг, — потому что даже уведи мы наши недобитки — вторую битву дать уже не выйдет.

— Не факт, что гоблины будут это знать. Тяжелые потери вкупе с мыслью о том, что у нас еще остаются силы, могут привести к отступлению серой чумы. А если мы потеряем всю армию полностью, то как бы мы врагов ни потрепали — им будет понятно, что они победили и Арлансии больше нечем защищаться вообще… Что ж, надо позаботиться о том, чтобы вестники оповестили всю страну об исходе битвы, тогда народ еще успеет сбежать в Латанну и на север. Латанне ведь тоже потребуется увеличить армию для защиты…

Повисло тяжелое молчание, затем Данила сказал:

— Радует одно — если мы проиграем, это будет уже не наша проблема. Наши личные беды закончатся у Онтагара.

Валлендел горько усмехнулся:

— Это точно.

Пятьдесят тысяч человек — вот и вся армия, набранная с трудом, обученная на скорую руку, и едва ли половина из них мало-мальски надежна. Вторая половина — беженцы, для которых не хватило ни приличных доспехов, ни хорошего оружия.

— Они вообще будут сражаться, эти беженцы? — спросил Данила короля.

— А куда им деваться? — пожал плечами Валлендел. — Они уверены, что в Латанне их убьют. На границе буквально на каждую версту по нескольку висельников на деревьях…

— Бесчеловечно…

Король повернулся к инженеру и невесело усмехнулся:

— А они и не люди. Просто дрожащие твари, бегущие от смерти. Мы стоим и сражаемся тут, потому что здесь наша земля. Ты стоишь тут с нами, потому что понимаешь — бежать вечно не получится. Серая чума рано или поздно доберется куда угодно, аж до западного берега, а дальше там Великий океан. Рано или поздно тех, кто попытается бежать, загонят в угол, припрут к стенке. Так зачем им жить? Они все равно умрут, так пусть умрут с пользой, в назидание другим. Человек, если вдуматься, должен жить и умереть на своей родной земле. Тот, кто бросает свою родину и бежит, не достоин называться человеком. Тархалон пал, Модеш пал, а их защитники мертвы. Я даю тем, кто пережил свою страну, второй шанс сражаться. Кто сражаться не хочет — пусть болтается на ветке. Трусы не должны выживать за спинами храбрецов, идущих на смерть.

С вооружением дела обстояли еще плачевнее. Нормальная экипировка — только у остатков арлансийской армии. Все остальные боеспособные мужчины, кое-как организованные и обученные, вооружались чем могли. Из королевского арсенала выгребли все, что было, роздали все, что изготовили мастера. Тем не менее, самыми массовыми элементами вооружения стали деревянный щит, копье и обычный хозяйственный топор — то, с изготовлением чего проблем не возникло. Также массовыми стали луки весьма низкого качества и столь же низкокачественные стрелы.

Данила из всего этого возлагал надежды только на луки. Навесная стрельба из-за щитов может оказаться существенным подспорьем, и тут уже качество не требуется, все решит количество сыплющихся на врагов стрел. А копья и щиты — скорее моральный костыль солдатам, чтоб не чувствовали себя совсем уж безоружными.

Вторым козырем пехоты стали бутылки с горючей смесью. Их в считанные дни изготовили несколько десятков тысяч, и вкупе с грамотным применением это оружие могло сыграть большую роль и в боевом, и в моральном аспектах. По совету одного из мудрецов Валлендел приказал назначать десятниками и сотниками новосформированных подразделений солдат-ветеранов, которые были проинструктированы рассказывать своим подчиненным, как это весело и просто — жечь орков жидким пламенем.

С гранатами дело обстояло гораздо хуже: их имелось всего тысяч двенадцать, и солдатам, уже имеющим опыт боевого применения либо обученным, раздали едва половину этого, остальное предназначалось для онагров и кавалерийских отрядов.

Ремесленники сняли со стен практически все метательные машины, которые вообще возможно было снять и поставить на колеса. Получился в сумме неплохой арсенал: сорок онагров и под сотню скорпионов.

Главные надежды все же возлагались на стрелков. Свыше тысячи трехсот аркебуз, из которых больше ста переделали под капсюльное воспламенение, полсотни тяжелых мушкетов — солидная огневая мощь. Несколько мушкетов, которые оказались лишними из-за гибели гвардейцев, раздали самым крепким и способным солдатам. Кроме того, в армии имелось порядка пятисот арбалетов и не меньше десяти тысяч луков.

Данила безумно сожалел о том, что слишком малый запас времени не позволил изготовить достаточное число огнестрельного оружия и обучить специальным методам ведения войны нужное количество солдат. Три-четыре тысячи драгун, хотя бы из армии Кутузова, вооруженных капсюльными ружьями Разумовского, выиграли бы всю эту войну шутя, мобильность в сочетании с преимуществом в дальнобойности — решающий козырь. Но увы — что есть, то есть. Все, на что может рассчитывать армия Валлендела — на большую дальнобойность оперенных пуль, при подавляющем перевесе в огневой мощи у врага.

Еще одна мысль, не дававшая покоя инженеру, была о пушках. Почти двенадцать тысяч стрелков — огнестрельщиков, арбалетчиков и лучников — окажутся в глубокой заднице, если противник применит обычную полевую артиллерию. На минометы надежды мало, потому что минометную команду Данила обучал аж несколько часов — срок для подготовки катастрофически недостаточный, так что ни о какой контрбатарейной борьбе речи даже не шло. Сам Разумовский наводить минометы просто не сможет — на его плечах забота о танках, что для него и так слишком уж много.

Войска выдвинулись на заданные позиции на рассвете следующего дня. К тому времени, как колонны обреченных добрались до Онтагара, эльфы-разведчики уже успели провести несколько стычек с вражескими передовыми отрядами и отогнать их от реки.

Сэр Кэлхар вместе с передовыми отрядами кавалерии форсировал переправу еще в полдень. Задача перед рыцарями была поставлена предельно простая: не дать противнику помешать переправе основных сил или занять выгодные позиции поблизости. Враг, впрочем, пока что был представлен валяющимися тут и там утыканными стрелами трупами: знаменитая хитрость гоблинов не помогла им избежать мастерских засад.