Остановка
Шрифт:
"Зря Лена надеялась, что Наташа смягчится к зятю", - отметил я, но и желания переубеждать ее не нашел. Сказал только:
– В таких случаях компания много значит.
– У него компания? Да он плевал на всех, кроме этого подонка старого... Ты, наверно, помнишь Перепахина?
"Вот тебе и раз! Откуда эта взаимность?"
– Я знаю, что они знакомы. А ты-то его как знаешь?
Тут я вспомнил, что Наташа жила с Женькой по соседству, но ведь это когда было...
– Имею счастье. Между прочим, не от него ли ветер дует? Не понравилась мне эта квартирная история. Очень на Вадима похожа. Нетрудовую пользу извлекать. А ну-ка взгляну я еще раз на эту фотографию. Честное слово, на его почерк смахивает. Неужели он воду замутил?
"Все-таки она очень пристрастна, - думал я.
– Пусть даже мысль о Сергеевом отцовстве возникла у Вадима. Что из этого? Лена имеет право знать истину".
– О ком ты? О Вадиме или о Перепахине? Кто воду замутил?
– Не знаю. Но вижу, своим открытием мой зять уже пользуется, как говорится, на всю катушку.
Я понимал ее. Конечно, "открытие" тревожило Наташу, грозило смутой в доме. Признание Сергея отцом, косвенное вступление Лены в какие-то права, да еще вместе с мужем, от которого она не ждала для дочери ничего хорошего, - все это Наташу расстроило, и я мог только сожалеть о своей миссии вестника печалей. А "сверхзадача", с которой я, собственно, и предпринял свою поездку, представлялась в этой атмосфере чисто семейных проблем вообще надуманной.
"Детективщина..." Это слово снова раздражающе возникло у меня в голове. И надо же, чтобы опять повторился круг нелепых совпадений. Как в истории, где фарс нередко пародирует недавнюю трагедию. Так считают мыслители. Но одно дело - история, а совсем другое - запутавшиеся личные дела. Тут священного трепета не ощутишь. Мысли об истории вызвали в голове еще одну аналогию.
– Знаешь, Наташа, в древности гонцов, принесших дурные вести, нередко казнили.
– Ну, тебе это не угрожает.
– Как знать. Может быть, и я буду наказан.
– Чем?
– Не придется попробовать твоего вкусного пирога.
– Ты что?..
– Лучше мне уехать, не дожидаясь твоего супруга. Боюсь, что разговор натянутый получится.
– Но я же тебя не расспросила ни о чем.
Однако в душе она была согласна со мной. Сошлись на компромиссе - я взял кусок пирога в дорогу и оставил на всякий случай телефон Мазина. Может быть, она завтра будет в городе и мы еще повидаемся, во что я, признаться, не очень верил...
Обратный путь показался длиннее и скучнее. Я отламывал кусочки пирога и жевал понемногу, чтобы заморить червяка. Пирог был действительно вкусный, но пришелся не вовремя. Не проходил скверный осадок, состояние, которое я до конца объяснить не мог. С одной стороны, сам себе казался дураком, вообразившим таинственные джунгли на месте простых трех сосен. Но с другой - было же что-то происходившее помимо всего прояснившегося! Был отключен телефон в квартире Сергея, да так, что к нему никто не прикасался, были вырванные зачем-то страницы из дневника, были темные намеки и недомолвки, было, наконец, пальто Перепахина на набережной с дурацкой записью в членской карточке. Ну, положим, я профан, человек, склонный к избыточному воображению и так далее, а Мазин? Почему его заинтересовали все эти мелочи? Впрочем, возможное самоубийство Женьки, конечно, не мелочь. И тут я принял мудрое решение - отогнать пока все эти мысли. Ясно, что, если Перепахин жив, я осел, зря потерявший золотые дни бархатного сезона. А если нет? Тоже, наверно, осел, упершийся посреди незнакомой дороги вместо того, чтобы двигаться, куда следует. Вот приеду и узнаю, из той ли я породы ослов или из другой. Узнаю и уеду наконец.
Приняв соломоново решение, я достал из свертка остаток пирога и съел его решительно. "Сто против одного, что Женька нашелся!"
Жаль, что со мной никто не поспорил. Я бы выиграл.
Об этом я узнал поздно вечером от Мазина. Я придремал уже на тахте, дожидаясь его, когда услыхал сквозь полусон шаги в прихожей.
– Ты, Игорь?
Он вошел в комнату с целлофановым пакетом в руке.
– Спишь?
– Нет, жду тебя.
– Съездил?
– Да, конечно.
Я ожидал вопроса о результатах, но он спросил другое:
– Есть хочешь?
Я спустил ноги с тахты.
– Не пойму что-то.
– Ну, просыпайся, и будем ужинать.
Мазин повесил пиджак на спинку стула и пошел в ванную.
Признаться, я ожидал большего интереса к итогам моего "расследования". Кое-что я все-таки узнал, но, вспомнив мои предшествующие размышления, решил, что ведет он себя правильно. Да и спросить, пожалуй, стоило сначала мне.
– Игорь!
– крикнул я, чтобы он услышал сквозь шум льющейся из крана воды.
– Как с Перепахиным?
Шум прекратился. Он закрыл кран.
– Нашелся.
"Ну вот и все, слава Богу", - подумал я, прогоняя остатки сна.
Мазин вышел с полотенцем, вытирая руки.
– У нас тут неподалеку цыплята гриль продаются. Еще теплые. Я подумал, что из гостей ты можешь голодным вернуться.
Так оно почти и было.
– Ты попал в точку. Дедуктивный метод?
– Долг хозяина. Обязан был предусмотреть любые случайности. Так почему тебя не накормили?
Он уже возился, накрывая на стол.
– Сначала о Женьке. Что с ним произошло?
– Он это назвал одним словом: начудил.
– Где же он выплыл?
– О!.. Далеко выплыл. Очень далеко. В противоположном конце города. На одной симпатичной с виду дачке, построенной, как я подозреваю, на нетрудовые доходы. Но это в данном случае прямого отношения к Перепахину не имеет.
– Идиот, - высказался я о бывшем соученике.
– Немного есть, - согласился Мазин.
– Сам объявился?
– Нет. Боюсь, это ему было не по силам. Хозяин дачи дал знать. Да ты ешь! Остывают ведь цыплята.
Но мне хотелось больше знать, чем есть.
– Хозяин вам дал знать? Или домой ему?
– Нет, он вызвал "Скорую".
– До того допился?
– Много выпил, много, - кивнул Мазин, отламывая куриную ногу.
– Намешал небось?
– Как ты сказал? Намешал?
– Ну, да. Понесло пьяным ветром, вот и набрался, что под руку попадало.
– Что под руку попадало?
– опять переспросил Мазин.
– Да ты, брат, дедукцию лучше моего освоил.
Мазин, очевидно, подсмеивался.