Шрифт:
1. Перед завтраком
— Куда это папа пошел с топором? — спросила Ферн, когда они вместе с мамой накрывали на стол перед завтраком.
— Папа пошел в свинарник, — ответила миссис Эрабл, — вчера ночью родились маленькие поросята.
— Я все-таки не понимаю, зачем ему понадобился топор, — настаивала Ферн. Ей было только восемь лет.
— Видишь ли, в чем дело, — сказала мама, — там есть один поросенок-недомерок. Он совсем маленький и слабенький, из него все равно ничего путного не вырастет. В общем, папа решил от него избавиться.
— Избавиться? — Ферн даже вскрикнула. — Это, что ли, убить его? Просто оттого, что он меньше других?
Миссис Эрабл поставила на стол кувшинчик со сливками. — Перестань кричать, Ферн, — сказала она. — Папа прав. Поросенок все равно наверняка погибнет.
Ферн отпихнула попавшийся под руку стул и вылетела из кухни во двор. Трава была мокрая, а от земли шел весенний дух. Пока Ферн догнала отца, она совсем промочила ноги.
— Пожалуйста, не убивай его! — прокричала она сквозь слезы. — Это же несправедливо!
Мистер Эрабл остановился.
— Так нельзя, Ферн, — сказал он ласково. — Надо научиться держать себя в руках.
— Держать себя в руках! — Ферн вопила во весь голос. — Тут чья-то жизнь решается, а ты говоришь, чтобы я держала себя в руках! — По щекам у нее текли слезы. Она схватилась за топор и попыталась вырвать его у отца из рук.
— Послушай, Ферн, — сказал мистер Эрабл. — Я как-никак побольше твоего понимаю в поросятах. Когда рождается такой хилый, с ним хлопот не оберешься. Ладно, все, беги давай.
— Но это же несправедливо, — плакала Ферн, — норосенок ведь не виноват, что он родился маленький. А если бы я родилась слишком маленькая, что ли вы и меня бы убили?
Мистер Эрабл улыбнулся. — Ну, конечно, нет, — сказал он, глядя на дочку с нежностью. — Но это же совсем разные вещи. Одно дело девочка, а другое — свинка-недомерок.
— Не вижу никакой разницы, — заявила Ферн. Она вцепилась в топор и не отпускала. — Я просто не понимаю, как же можно, чтобы была такая ужасная несправедливость.
У Джона Эрабла сделалось странное выражение лица. Можно было подумать, что он и сам сейчас заплачет.
— Ладно, — сказал он, — беги домой. Когда пойду обратно, принесу твоего недомерка. Будешь кормить его из бутылки, как младенца. Тогда сама поймешь, сколько может быть хлопот с поросенком.
Через полчаса мистер Эрабл вошел в кухню, неся под мышкой картонную коробку. Ферн наверху переодела башмаки. Завтрак был на столе, пахло кофе, беконом, отсыревшей штукатуркой и дымом от дровяной плиты.
— Поставь на стул, — сказала миссис Эрабл. Мистер Эрабл поставил коробку на стул Ферн, пошел к раковине, вымыл руки и вытер их полотенцем, висевшим на стене.
Ферн медленно спускалась по ступенькам. Глаза ее покраснели от слез. Когда она подошла к стулу, коробка покачнулась, внутри что-то зашуршало. Ферн бросила взгляд на отца и приподняла крышку. В коробке лежал новорожденный поросенок и смотрел на нее. Поросенок был беленький. Утреннее солнце просвечивало сквозь его ушки, и они казались розоватыми.
— Теперь он твой, — произнес мистер Эрабл. — Избежал безвременной кончины, да простит мне господь эту глупость.
Ферн не могла отвести от поросенка глаз.
— Ой, — прошептала она, — посмотрите, какой он чудесный.
Ферн осторожно закрыла коробку. Она сначала поцеловала отца, потом мать. Потом снова открыла коробку, вынула поросенка и прижалась к нему щекой. В этот момент в комнате появился ее брат Эйвери. Эйвери было десять лет. Он вошел, вооруженный до зубов: в одной руке он держал духовое ружье, а в другой — деревянный кинжал.
— Что это? — спросил он. — Что это тут у Ферн?
— Она пригласила к нам на завтрак гостя, — ответила миссис Эрабл. — Вымой руки и лицо, Эйвери!
— Я хочу посмотреть, — заявил Эйвери, снимая с плеча ружье. — И эта жалкая кроха называется поросенком? Ничего себе поросенок, да он же не больше белой крысы.
— Умойся, Эйвери, и садись завтракать, — сказала мать. — До школьного автобуса осталось полчаса.
— Пап, а можно мне тоже свинку? — попросил Эйвери.
— Нет, свинки только для тех, кто рано встает, — ответил мистер Эрабл. — Ферн поднялась вместе с солнцем, чтобы спасти мир от несправедливости. За это она получила поросенка. Ростом он, может, и не вышел, но все-таки это настоящий поросенок. Вот, видишь, что достается тем, кто не валяется по утрам в постели. Ладно, давайте завтракать.
Ферн не стала есть, пока поросенок не выпьет свое молочко. Миссис Эрабл отыскала детскую бутылочку с соской. Она налила в нее теплого молока, надела соску и протянула Ферн.
— На, покормим его завтраком, — сказала она.
Ферн тут же уселась на пол в углу кухни и, держа своего младенца на коленях, принялась учить его сосать из соски. Поросенок приноровился быстро: даром что крошечный, а аппетит у него оказался превосходный.
Со стороны дороги раздался гудок школьного автобуса.
— Бегите, — скомандовала миссис Эрабл. Она забрала у Ферн поросенка и сунула ей в руку горячий пончик. У Эйвери в одной руке было ружье, в другой он тоже держал пончик. Дети выбежали на дорогу и влезли в автобус. Ферн даже не взглянула на других ребят. Она сидела, глядя в окно, и думала о том, как прекрасен мир и как это здорово, что у нее есть свой собственный поросенок и она сама о нем заботится. Когда автобус остановился у школы, Ферн уже выбрала для поросенка имя. Она дала ему самое красивое имя, которое только могла придумать.