Чтение онлайн

— Где список?

Латаша недовольно сморщилась, разгребая лежащие перед ней листки. Отыскав то, что надо, она передала лист через стол Джеку.

Латаша разделила симптомы на две основные группы. В одной колонке перечислялись те, которые присутствовали утром восьмого сентября, а в другой — дневные и вечерние. Утренняя группа включала боли в животе, сильный кашель с выделением мокроты, жар, закупорку носового канала, бессонницу, головную боль, метеоризм и общее возбуждение. Группу предвечерних и вечерних симптомов составляли: боли в груди, цианоз, затрудненность речи, головная боль, трудности при хождении, онемение тела, ощущение парения в воздухе, сопровождаемое рвотой, тошнотой и общей слабостью.

— И это все? — спросил Джек, помахивая листком.

— Вы полагаете, что этого недостаточно? Покойная очень похожа на тех пациентов, которых нам демонстрировали во время учебы на медицинском факультете.

— Я просто хотел убедиться, что это все названные в предварительном показании симптомы.

— Это все, что я смогла найти.

— Вы не встретили упоминания о потливости?

— Нет, хотя специально искала.

— Я тоже искал, — сказал Джек. — Потливость при инфаркте — явление типичное. При первом чтении я не мог поверить, что о ней ничего не сказано, и очень опасался, что пропустил эго важное свидетельство. Теперь я рад, что вы тоже не нашли упоминания о ней.

Джек снова посмотрел на список. Проблема состояла в том, что, фиксируя симптомы, к ним не давали уточнений, а когда давали, то они были общими. Поэтому было сложно установить, какую роль каждый из них играл в клиническом состоянии Пейшенс. Замечание об онемении, например, мало что стоило без указания на локализацию, распространение и продолжительность. А ведь важно знать, была ли полная потеря чувствительности или дело ограничивалось «легким покалыванием». Одним словом, Джек не мог установить, какое происхождение имело онемение — неврологическое или кардиоваскулярное.

— Знаете, что мне показалось самым интересным во всех этих трудах по токсикологии? — спросила Латаша, оторвав взгляд от какого-то толстенного учебника.

— Нет, не знаю. Что же именно? — машинально произнес Джек.

Он не мог решить, стоит ли возвращаться к предварительным показаниям, чтобы поискать там уточняющие данные.

— Рептилии, — сказала Латаша. — То, как они выделяют яды и насколько их яды разнятся по силе, вызывает просто изумление.

— Да, это любопытно, — сказал Джек. Открыв показания Джордана, он принялся лихорадочно листать страницы, чтобы побыстрее добраться до событий восьмого сентября.

— Есть змеи, яд которых содержит мощнейший кардиотоксин, способный вызвать мгновенный некроз сердца. Вы представляете, как он мог бы подействовать на показания сердечных биомаркеров?

— И что же это за змеи? — с неожиданно пробудившимся интересом спросил Джек.

Раздвинув лежащие на столе материалы, Латаша подвинула книгу к Джеку и указала пальцем на таблицу змеиных ядов.

— Гремучая змея Мохаве и гремучая тихоокеанская змея.

— Очень любопытно, — сказал Джек. Его интерес исчез так же неожиданно, как и возник. Передвинув книгу к Латаше, он добавил: — Но змеиные яды нам ни к чему. Гремучие змеи Пейшенс не кусали.

— Знаю, — ответила Латаша. — Я читаю о ядах потому, что хочу узнать, из каких веществ они состоят. Ведь мы же ищем кардиотоксин.

— Угу, — пробурчал Джек. Он нашел в показаниях Джордана нужное место и углубился в чтение.

— А вообще-то самые интересные ядовитые существа относятся к группе земноводных, — продолжала Латаша.

— Неужели? — сказал Джек рассеянно.

Он нашел то место в показаниях, где упоминалось о болях в животе. Джордан говорил о болях в нижней части живота — справа. Джек добавил эти сведения к записям Латаши.

— Первое место в этой компании занимают колумбийские древесные лягушки, — сказала Латаша и принялась листать страницы учебника, чтобы добраться до нужного раздела.

— Неужели? — повторил Джек. Он продолжал листать показания, чтобы найти место, где Джордан говорит об онемении.

— Их кожные выделения содержат одну из самых ядовитых субстанций, — не унималась Латаша. — И эти субстанции оказывают мгновенное действие на сердечную мышцу. Вы имеете представление о батрахотоксине?

— Весьма смутное, — ответил Джек.

Он нашел упоминание об онемении. Из слов Джордана следовало, что это была парестезия и конечности Пейшенс чувствительности не теряли. Джек занес эту информацию в список симптомов.

— Это самый мощный яд. Батрахотоксин, вступая в контакт с сердечной мышцей, мгновенно прекращает ее активность. — Латаша прищелкнула пальцами. — Представляете?

— Представить трудно, — не вслушиваясь в ее слова, ответил Джек, который нашел упоминание Джордана о том, что Пейшенс казалось, что она отрывается от земли и парит в воздухе. Джек сделал еще одну запись в списке симптомов.

— Яд представляет собой стероидальный алкалоид и присутствует у нескольких видов лягушек, а его самая высокая концентрация обнаружена у вида, именуемого Phyllobates terribilis. Наименование полностью отвечает ужасному характеру земноводного. Яда крошечной лягушки хватит на то, чтобы умертвить сотни людей. Невероятно!

Далее Джордан говорил об испытываемой Пейшенс слабости. Как оказалось, ее слабость была общим состоянием.

Вначале ей было трудно ходить. Затем она стала испытывать трудности, принимая сидячее положение. Эта информация также дополнила список.

— Есть еще кое-что, что вам следовало бы знать об этом токсине — если, конечно, вы еще не знаете. Он на молекулярном уровне деполяризует электрические мембраны сердечных мышц и нервов. И знаете, как яд это делает? — Для большего эффекта Латаша выдержала паузу и закончила: — Он блокирует натриевые каналы. А вы считали, что исследования натриевых каналов всего лишь эзотерика!

— Что вы сказали о натриевых каналах? — спросил Джек, когда до его сознания дошли слова Латаши.

— Токсин проникает в мышечные и нервные клетки, и ионы натрия блокируются в открытых каналах. В результате этого затронутые ядом мышцы и нервы перестают функционировать.