Чтение онлайн

Глава 17

…Спасительное укрытие Воронцов нашёл в доме зубного врача, с которым недавно познакомился. А ведь задержись он на морозе ещё немного, и история могла бы закончиться для него скверно. Но к счастью обошлось без обморожений и застуженных лёгких.

Сосед без лишних вопросов принял нежданного гостя и его собаку. И сразу взялся за дело. Для начала Семён Янович Куш усадил заявившегося к нему в одном тапке задрогшего бедолагу, у которого зуб на зуб не попадал, а тело совсем одеревенело, в горячую ванну, стал отпаивать его горячим чаем с малиновым вареньем. Потом дал переодеться в тёплые вещи.

Постепенно Платон отогрелся и смог рассказать, что за напасть с ним приключилась. Выслушав, медик неожиданно истолковал причину странного поведения ребёнка:

– Вероятно ваш мальчик находился в состоянии лунатизма, – предположил Куш. – И если это так, то нет ничего удивительного в том, что он вас в упор не видел, так как по сути продолжал спать.

– Но раньше мы с женой за Лукой такого не замечали! – озадаченно произнёс Платон.

– Да вы не расстраивайте, – улыбнулся ему дантист, подливая чай. – Говорят, лунатизм – признак одарённости ребёнка. Вероятно, многие гении детьми были лунатиками, просто в этом состоянии человек себя не помнит, а рассказы родителей с возрастом забываются.

– Пожалуй вы правы, – согласился Платон, – хотя должен признаться, был момент, когда мне почудилось, будто на губах сына появилась улыбочка. Даже сейчас у меня вновь мурашки побежали по спине, стоило мне вспомнить ухмылку на лице Луки, хотя благодаря ванной и вашему превосходному чаю я вполне согрелся.

– Ну, ну, – старый доктор мягко похлопал его по колену, – не стоит предавать случившемуся такое значение, в конце концов он ведь ребёнок.

– Нет, вы не подумайте, я по-прежнему всей душой люблю сына, и этот случай никак не может повлиять на моё к нему отношение, – пояснил Платон, – просто эта история застала меня абсолютно врасплох.

– Я понимаю – сочувственно покачал крупной головой сосед. Его круглое лицо казалось Платону забавным и симпатичным, и даже «тараканье» родимое пятно возле рта сейчас его не портило. После всего пережитого сумерничать на тёплой уютной кухне соседа за столом с настоящим тульским самоваром было райским удовольствием.

– Раз уж вы у меня в доме, может быть, всё-таки проведём стоматологический осмотр? – предложил хозяин.

На этот раз отказаться было бы невежливо. Они отправились в другую часть дома. Хозяин жил весьма небедно и, похоже, очень интересовался искусством: повсюду были живописные полотна в тяжёлых старинных рамах, бронзовые канделябры, огромные напольные вазы из китайского фарфора, скульптуры…

Оказавшись в стоматологическом кресле, Платон имел время осмотреться, пока доктор менял домашнюю фуфайку на белый халат, тщательно мыл руки и готовил инструмент. Посреди стерильного белокафельного пространства взгляд притягивали макеты челюстей в стеклянных шкафах. Вероятно выполненные из пластика, гипса и металла, они тут были выставлены в качестве рекламы возможностей мастера. А ещё зубастые конструкции вполне могли служить демонстративным материалом для пациентов – надо же было на чём-то показывать клиенту, какие зубы ему надо заменить и что примерно он будет иметь во рту в итоге.

Имелось тут и несколько черепов, по всей видимости тоже пластиковых.

…– Вы нуждаетесь в основательном протезировании, – заключил доктор, закончив осмотр, – я могу изготовить для вас отличные импланты. У меня ведь фирма! – Куш взял из шкафа один из челюстных макетов и стал показывать на нём, какую именно работу мог бы выполнить для гостя.

…– По-соседски сделаю вам приличную скидку – пообещал он.

– Благодарю вас – вежливо ответил Платон.

Куш внимательно взглянул на него.

– Я сужу о людях по улыбке. Это профессиональное. Мы с вами видимся во второй раз, а вы ещё ни разу по-настоящему не улыбнулись.

Платон машинально растянул губы и щёки в вежливой улыбке, на что дантист пренебрежительно хмыкнул.

– Людей не обманешь. Хоть и говорят, что встречают по одёжке, но на самом деле нас в первую очередь оценивают по взгляду и по зубам… Хотя я понимаю, что ваше нынешнее появление в моём доме не может вызывать у вас положительных эмоций, и всё-таки надо улыбаться чаще, – это продлевает жизнь! Как доктор вам говорю.

– Да как-то поводов в последнее время нет для особого веселья, – стал оправдываться Платон.

– Вы не правы. Повод уже в том, что ваши зубы ещё при вас, а не в чьей-нибудь коллекции, – Куш выразительно указал глазами на шкаф, в котором у него были выставлены черепа.

– Так они настоящие? – заинтересовался гость.

– А как же! – с ноткой искренней обиды заверил дантист. – Зачем мне муляжи? У меня всё настоящее – и картины и челюсти… Я к вашему сведению передвижников собираю с 1967 года. Признаю в жизни только подлинники!

Доктор извлёк из прозрачного шкафа костяную голову с полным комплектом великолепных белоснежных зубов и хитро прищурился на Платона.

– Хотите такие? Своим лучшим клиентам я ставлю самое лучшее – натуральное! Ибо никакая импортная металлокерамика не сравниться с настоящими природными зубами. Хотя, конечно, такой вариант обойдётся вам подороже. У меня много первоклассного материала припасено.

Видимо у Платона вытянулось лицо, потому что доктор поспешил его «успокоить»:

– А чему тут удивляться?! Ещё каких-то двести лет назад это была обычная практика. Вам когда-нибудь приходилось слышать выражение «зубы Ватерлоо»?

Куш с удовольствием поведал ошарашенному клиенту, как после знаменитой битвы, которая стала окончательным фиаско для Наполеона, на поле закончившейся брани осталось 50 000 трупов французский, английских, и союзных им солдат. И когда сгустилась тьма, за дело принялись мародёры…

– Стервятники не брезговали рыться в карманах изорванных мундиров, забирая все мало-мальски ценное. Но главным образом их интересовали здоровые человеческие зубы – сырье для зубных протезов, которые охотно приобретались состоятельными людьми по всей Европе. После Ватерлоо предложение на рынке настолько выросло, что «подержанные» зубы, вне зависимости от их реального происхождения, начали именоваться «зубами Ватерлоо». То был знак качества: лучше иметь во рту зубы молодого здоровяка, павшего на поле брани, чем те, что вырваны у повешенного преступника или безвестного покойника в морге, если не у полусгнившего мертвеца. Ведь в XVIII веке основными поставщиками зубов были ловкачи, которые воровали трупы из могил и продавали медицинским школам.