Чтение онлайн

– С тобой играть, Эдуард, себе дороже. Даже если возьму фору в четыре шара, все равно проиграю.

– Эх, Самохвалов, труслив ты стал!

– Просто острожен.

– Осторожность – удел бедных.

– Деньги считать умею.

– Говоришь, умеешь считать деньги? Зачем я тебя вызвал, как ты думаешь?

– Думаю, о деньгах поговорить.

– Правильно соображаешь. Идем в кабинет, я уже наигрался.

Эдуард Гаспаров поставил кий, поправил рядом стоящий. Любовно осмотрел гостиную. Бильярд был главной слабостью Гаспарова, вторая по важности – аквариумы. Самохвалов морщился, ему пристрастия Гаспарова были непонятны. К рыбам он относился презрительно, так же презрительно относился и к бильярду. Единственное, что веселило Сергея Самохвалова, так это рулетка. Он готов был сидеть целую ночь, наблюдая за бегом шарика по кругу. И, надо сказать, удача Самохвалову сопутствовала довольно часто.

В кабинете на втором этаже, за плотно задернутыми шторами было очень уютно. Добротная кожаная мебель, шкафы, доверху забитые дорогими книгами, золоченые статуэтки, подсвечники – все говорило о том, что хозяин кабинета не просто состоятельный человек. Каждая вещичка, находящаяся в кабинете, вполне могла бы украшать музейные стеллажи.

– Садись, Сергей, вот сюда. Хочешь, кури, хочешь, налью тебе коньяка?

Самохвалов устроился в глубоком кожаном кресле, сцепил руки на коленях.

– Пока не хочу.

– Так ты, значит, догадываешься, зачем я тебя позвал?

– Поговорить.

– Да-да, поговорить, – Эдуард взял сигару, обрезал кончик, закурил. Несколько раз затянулся и принялся расхаживать по мягкому ковру.

В кабинете был лишь один аквариум, в нем плавали две рыбки, маленькие и невзрачные. Время от времени Гаспаров останавливался у аквариума, стучал ногтем по стеклу, дразня их.

– Дорогие, шельмы! – сказал он. – Одна такая полмашины стоит. В Москве больше ни одной пары такой ни у кого нет, привезли специально с далеких островов, у самого экватора живут. Морская вода им нужна и температура не менее двадцати восьми градусов. У меня прижились. Вот у этой, – Гаспаров показал пальцем на маленькую рыбешку, – живот круглый, скоро приплод принесет.

Самохвалов морщился, слушая бредни компаньона. «Идиот завернутый!» – думал он, но вслух не выражался.

– Смотри, – Гаспаров взял компьютерную распечатку. – Вот девяносто восьмой год, вот девяносто девятый, а вот двухтысячный. Посмотри на цифры. Мы увеличили оборот, увеличили значительно, а вот доход… Посмотри на доход.

Самохвалов взял бумаги из рук Гаспарова:

– Вроде все нормально.

– Нормально?

– Все на прежнем уровне.

– Уровень прежний, – перебил его Гаспаров, – но оборот-то увеличили, производство расширили, а доход не увеличился ни на доллар.

– Как же не увеличился? Здесь – на восемьдесят тысяч, здесь – еще на двести.

– Вложили мы сколько, ты посчитал?

– Все Мамонт виноват: он дорогу нам заступил, Москву и Питер под себя подгребает.

– Вот и я думаю, мешает нам Мамонт. И договориться мы с ним не смогли, не хочет он договариваться.

– Смелый стал, дела у него идут вроде неплохо.

– Неплохо? – лицо Эдуарда Гаспарова стало ехидным, глаза сузились. – Ты говоришь, неплохо? А я тебе могу сказать другое: дела у него идут очень хорошо. Его кассеты дешевле наших. Ты понимаешь, дешевле, и его кассеты покупают лучше. Вот ты пришел бы на рынок.., стоят лоточники, кассеты… Ты какую бы брал?

– Ту, которая дешевле, конечно.

– Вот и люди точно так поступают, берут что подешевле. Это раньше было хорошо, до кризиса. Деньги у людей водились, и что за три доллара, что за четыре, разница для покупателя была незначительная. А сейчас каждый цент, каждый рубль считают. Вот и получается, Мамонт нас обошел.

– Что ты предлагаешь? – глядя на начищенные туфли, спросил Самохвалов.

– Что я предлагаю? А ты что предлагаешь? Я в тебя вложил деньги, ты предлагать должен, а я решения принимать буду, я своими деньгами рискую.

– Ты предлагаешь вести войну?

– Зачем войну? Это ты предлагаешь войну, а я думаю, что его пугнуть надо, но не налоговой инспекцией и не ОМОНом. Это мы уже пробовали, себе дороже обходится, потому что вместе с его лоточниками наших разогнали, клиенты напуганы, и торговля на неделю стала. Его надо ударить больно.

– Ты предлагаешь, Эдуард, его… – Самохвалов чиркнул ладонью себе по горлу.

– Нет, что ты, делать это рано. Тебе, конечно, известно, кто возит товар, где товар производят?

– Где фильмы снимают, не знаю, а вот кто возит в Москву и в Питер, знаю. Даже знаю, где кассеты берут, где их тиражируют.

– Вот и займись этим. Надо Мамонтова разорить. Для начала надо одномоментно ударить по производству и продаже.

Самохвалов вскочил и нервно заходил по кабинету.

– Сядь, успокойся.

– Значит, война. Но Мамонт – он же зверь, с ним шутки плохи. Ты же знаешь, Эдуард, как он с Пономаревым обошелся?

– Пономарев – мелочь.

– Мелочь не мелочь, а поди ты, за два месяца как продвинулся!

– Как продвинулся, так его и задвинули.

– На Мамонта наехал, малолеток снимать начал, а это сейчас самый ходовой товар, – Самохвалов говорил убежденно, со знанием дела.

– Значит, так, Серега, – Гаспаров вернулся к аквариуму с редкими рыбками, проследил за их судорожными движениями и, осклабившись, произнес:

– Мамонта надо пугнуть, пугнуть сильно. Надо его на пару недель из колеи выбить, чтобы он задергался. А мы в это время свой товар двинем.

– Понял, займусь, – с мрачным лицом произнес Сергей Самохвалов.

Разборки он не особенно любил. Но это было частью его работы. Для того чтобы бизнес двигался, приходилось заниматься и грязными делами.

– Тогда я поехал.

– Держи меня в курсе. По телефону не звони, сам приедешь и доложишь.

Самохвалов мялся.

– Ты чего-то не понял? Есть вопросы? – Гаспаров продолжал любоваться рыбками.

– Деньги нужны.

– Всем нужны деньги. Вы меня этим вопросом достанете! Другого вопроса у вас к Гаспарову никогда нет. Деньги нужны, деньги, деньги… Повторяете, как попугаи, одно и то же.