Шрифт:
Целый день улочки, переулки и мостовые небольшого ирландского городка Маллоу наблюдали пасмурную и унылую погоду. Небо было затянуто слепой серой вуалью и время от времени проливало на землю короткие дожди. К вечеру же погода совершенно испортилась: небо окончательно стало гнетуще черным, поднялся жуткий холодный ветер, который немедленно принимался трепать зеленые кроны деревьев и провода, протаскивать по тротуарам брошенный кем-то мусор. В добавок начался страшный ливень, больше походивший на стену. В такое время на улице не было ни души, даже те, кто оказывался вдали от дома, находил укрытие в кофейнях и чайных, в маленьких магазинчиках и лавках, вслух высказывая свое недовольство и сетуя на непогоду. А вот те, кто по счастливой случайности остался под собственной крышей, пребывал в хорошем расположении духа и удовлетворении от домашнего уюта.
Так было и с обитателями большого и дорого выглядящего двухэтажного дома, украшенного живой стеной из плюща и окруженной ухоженной зеленой изгородью. В окнах первого этажа мелькали чьи-то силуэты, в комнатах зажигался и гас свет.
– Ну, все, я больше не могу играть в прятки. Это детьми можно было с утра до ночи забавлять себя так, – на софу, совершенно выбившись из сил, упала миниатюрная блондинка. На ее щеках разыгрался румянец, и она принялась обмахиваться изящным веером.
– Пожалуй, ты права, Элиза. К тому же мама и папа не будут в восторге от нашего шума, – рядом, на мягкий пуф, присела дочь хозяев дома, Мари Холан, и принялась поправлять черные локоны.
– Чем же нам заняться тогда? – отозвалась Элиза.
В роскошной гостиной комнате собралось общество из четырех девушек, трое из которых были любезно приглашены на ужин и вечерние посиделки. Элиза и Мари были закадычными подругами с малых лет, две другие леди – дочери хороших друзей и компаньонов по бизнесу семьи Холан. Они не приходились особо близкими людьми Мари, но не пригласить было нельзя. Тем более сестры вели себя достаточно вежливо и дружелюбно, что располагало к ним. В общем, вечер протекал в приятной для всех атмосфере.
– Я видела на столике в соседней комнате игральные карты матушки, можем сыграть в «двадцать пять». Думаю, никто не будет против, – задорно прощебетала Мари, и выпорхнула из гостиной.
Совсем скоро игра увлекла девушек, слышался задорный смех, шутки. Время пролетело быстро: огромные напольные часы из благородного черного дерева пробили аж одиннадцать вечера, и их гулкий глубокий бой прокатился по комнатам и затих.
Мне пора, моя дорогая, и уже давно, – Элиза виновато глянула на подругу и поднялась с софы. – Нужно успеть домой до приезда родителей, не стоит им знать, что отлучилась так надолго и оставила малышку Нису на молоденькую горничную. Слуги, конечно, не проболтаются, но не стоит испытывать судьбу.
Как бы ни хотелось продолжить веселье, как бы ни хотелось остаться до самого утра в теплом и уютном доме подруги, нужно было возвращаться домой. И Элиза уже в мыслях ругала себя за то, что допоздна задержалась в гостях, но делать было нечего. Она выглянула в окно, что-то высматривая на улице, и принялась собираться. В такой поздний час она еще никогда не позволяла себе возвращаться домой, и ее охватило слабое, но колкое волнение.
Конец ознакомительного фрагмента.