Чтение онлайн

– Успокоился? – поинтересовался Скат.

– Я? – Тишина смотрел на него непонимающим взглядом. – А что… Что, собственно, произошло?

– Ты что, ни черта не помнишь? – наёмник с некоторым подозрением прищурился и опустил ствол.

– Нет! – Тишина отрицательно мотнул головой и сморщился от прострелившей его боли.

– Планку у тебя сорвало. На Костолома с «Прибоем» бросился.

– Чего? – не поверил снайпер. – Я?

– Угу! – Скат поставил пистолет на предохранитель и сунул обратно в кобуру. – Как себя чувствуешь?

– Дерьмово! Не помню ни черта. Да ещё и все кости и мышцы ноют, как будто упал откуда-то.

– Так мы и упали. Оттуда! – он снял с ремня свой дробовик и ткнул ствол в сторону тёмной дыры в стене.

– Ни черта не помню! – снайпер потёр виски пальцами. – Что вообще произошло, и где это мы оказались?

– Ну ты, брат, даёшь… – поразился Скат. – А что ты вообще помнишь?

Тишина, продолжая сидеть на пятой точке, покрутил головой вправо-влево, после чего задумался.

– Помню, как мы какого-то механического паука завалили. Потом появился слизняк. Он ударил фиолетовой молнией погибшего Мрака. И тот встал на ноги… Ох, чёрт! Это что, правда?

– Да! А дальше что было?

Снайпер пристально посмотрел на Ската, который молча ожидал ответа.

– Я его застрелил, да?

Наёмник только кивнул в ответ. Он перехватил дробовик и двинулся к шахте.

Тишина продолжал сидеть на запылённом бетонном полу, пытаясь разобраться с собственными мыслями. Раздался грохот – Скат зачем-то полез внутрь шахты. Через несколько секунд он вылез обратно.

– Кажется, это твоё? – он протянул ему «Прибой», но не отпустил, удерживая его за ремень. – Отдам, если не будешь тыкать его мне в грудь так, как ты это делал с Костоломом.

Тишина облегчённо выдохнул, а Скат рассмеялся и отпустил ремень.

– Кстати, почему у меня всё так болит, а ты вроде ничего, держишься бодряком?

– Просто при падении ты был снизу! – Скат расхохотался.

Прошло ещё несколько минут, прежде чем Тишина смог, наконец, подняться и сделать несколько шагов. Пока тот восстанавливал координацию, Скат осматривал место, в которое они попали.

Это было широкое, тёмное помещение, с довольно высоким потолком. Из помещения был только один выход – именно там, под потолком и висела одинокая люминесцентная лампа. Невольно напрашивался вопрос: почему эти лампы всё ещё работают? Ведь прошло больше тридцати лет. Лампы, пусть даже качественного, советского производства, столько не живут. Или живут?

Само помещение больше походило на какой-то склад. Но если это действительно был он, то где же то, что обычно хранят на складах? Ни ящиков, ни контейнеров. Помещение было пустым, лишь завалено грязью, каким-то полуистлевшим тряпьём и когда-то промокшей бумагой. Сейчас всё это высохло и представляло собой бесформенные кучи мусора. Пол покрывал густой слой пыли.

На потолке – массивные стальные балки. И как их только туда воткнули?

– Слушай, а эта дыра в стене, это не шахта лифта? – спросил Тишина, после того, как Скат описал их недолгое, но эффектное приземление на дно технического узла.

– Думаю да, по крайней мере, так было задумано. Но если бы внизу была кабина лифта, мы бы расплющились.

– А куда мы упали?

– Там на дне какие-то тюки, набитые то ли опилками, то ли тряпьём. Не знаю. Но в любом случае, я рад, что они там оказались.

– Вынужден с тобой согласиться! Но где же тогда кабина?

– Понятия не имею. Может, изначально задумали, но не реализовали?

– Как вариант! Ну что, может уже пойдём наших искать?

– Добро! – Снайпер сжал в руках верный «Прибой» и шагнул к выходу.

Сразу за выходом из помещения склада оказался широкий коридор, который уже через несколько метров вывел их к повороту направо. За поворотом оказалась лестница, ведущая вверх. По бокам, справа и слева, через каждые два-три метра горели компактные лампы. Света было предостаточно. Но неожиданно откуда-то появился сладковатый запах гниения.

– Чувствуешь? – спросил Скат.

– Да. Кто-то помер!

– Знаешь что, давай-ка наденем противогазы?

Тишина без раздумий сорвал с пояса шлем-маску и, вдохнув, нацепил её на голову.

Скат проделал ту же процедуру, завершив её традиционным «у-у-х».

Когда наёмники поднялись на верхнюю площадку, они оказались в широком коридоре, справа и слева от которого были ответвления. Но не это первым бросилось в глаза. Наёмников поразило то, что в ближайшем к ним углу, медленно пульсировала какая-то светло-коричневая масса с расползающимися во все стороны полупрозрачными отростками. Они оплетали стены, пол, достигали потолка. Один из отростков, по-видимому, совсем недавно достиг лампы, выворотил её из плафона и оплёл по всей длине. Она то и дело мерцала, добавляя трагичности и негатива общему восприятию всей этой жуткой картины.

– Это ещё чё за херня? – негромко спросил Скат, не сводя глаз с того дерьма, что продолжало мерно пульсировать и как-то странно булькать. Противогаз ощутимо приглушал его голос.

– Не знаю, – так же тихо ответил Тишина, подозрительно разглядывая биомассу.

– Оно живое? – еле выдавил из себя Скат.

Снайпер не ответил. Вместо этого он медленно, шаг за шагом, двинулся вперёд по коридору. Скат последовал за ним.

Она была повсюду. Во всех помещениях. Справа и слева.

Судя по тому, что удалось разглядеть из центрального коридора, отводящие проходы в небольшие помещения были чем-то вроде лабораторий. Там стояли длинные столы, на которых размещались пробирки, колбы, какие-то сложные аппараты. Здесь не было ни дверей, ни шлюзов. Что бы ни происходило в этой проклятой «Гамме», результат был перед ними – какой-то мутировавший живой организм.

– Нужно валить отсюда, да поскорее! – пробормотал Скат. – Вдруг эта дрянь заразна?

– А куда? – спросил Тишина. – Ты видишь лифт или лестницу?

Ни того, ни другого там не было. Коридор был усеян целыми очагами биомассы. Причём большая часть из них не была взаимосвязана друг с другом. Эта зараза росла прямо из стен, заполняя собой всё вокруг.

– Ты посмотри, оно разрослось, как сорняки! – сказал Тишина, осматривая особо крупное скопление коричневой массы.

– Думаешь, кто-то из местных ботаников, перекормил растишкой какую-нибудь подопытную амёбу? – хохотнул Скат. В противогазе получилось так, словно простуженная гиена попыталась изобразить свой традиционный смех.