Чтение онлайн

– Да я и не узнал его сначала!
– оправдывался отец. Дядя Ося попытался было съехидничать - дескать, как же мы, в таком случае, догадались, что именно он, Ося, хозяин сего знатного багажа?..
– но тут же в смущении прикусил язык: на каждом из баулов красовался аккуратно приклеенный кусочек желтоватого лейкопластыря с пометкой «Антипов О. И.» (похожие ярлычки когда-то лепили мне на чемодан родители, отправляя меня в пионерский лагерь). Словом, то, что дядю попросту выставили из дому, было ясно и без дополнительных комментариев. Но вот почемуи какэто произошло?.. Поняв, что игра проиграна, Оскар Ильич потребовал яичницу с беконом и чашку крепкого кофе, - после чего обстоятельно и не без некоторой гордости поведал о своих злоключениях.

Оказывается, вчера, прежде чем отправиться ко мне на день рождения, он крепко повздорил с пасынком. То была, конечно же, далеко не первая их ссора, однако нынешний случай можно смело назвать уникальным - хотя бы потому, что на сей раз он, Ося, не ограничился, как прежде, горестными причитаниями, а как следует надавал Игорьку по морде, благо тот, при всех своих талантах, никогда не мог похвастать особенной физической силой. Зара, естественно, налетела на мужа, как обезумевшая наседка, - и… ну, в общем, все закончилось тем, что драчуну указали на дверь…

Мама: - Ах!.. За что же ты ударил бедного ребенка?!
– (Надо же, а я и не подозревала в ней такой лояльности!). Дядя замялся; видно было, что вспоминать подробности ему неприятно, - но так и быть... Короче, в последние месяцы с Зарочкой творилось что-то странное: вечно раздражительная, нервозная, она то и дело мызгала мужа из-за всякой ерунды; возмущалась, что он недостаточно внимателен к ребенку, - и тут же сама заявляла, что он, мол, Игорьку не родной, а, значит, и не имеет права выговаривать тому за мелкие провинности; не разговаривала с ним часами - и его же обвиняла в грубости, обидчивости, черствости и прочих грехах, нахально и явно выдуманных. Ося, недаром психолог, чуть голову не сломал, ища реальную причину ее агрессивности, но так и вспомнил за собой никакой вины. Оставалось одно - признать, что причиной всему пасынок, который, очевидно, с самого начала за что-то его невзлюбил и за спиной вечно наговаривает матери всякие гадости. И вот однажды Оскар Ильич собрал в кулак все свои профессиональные навыки и…

Отец, ехидно: - Что, вроде кастета, да?..
– … Да нет, бил-то он не кулаком, а ладонью, зато по лицу - по гладкому, красивому лицу!..
– но это было чуть позже. А тогда он всего-навсего постучался в комнату к пасынку и предложил ему спокойно - что называется, по-мужски - обсудить вопрос: «Почему у нас в семье постоянно случаются конфликты?». Однако Игорь, нагло ухмыльнувшись, заявил, что это ясно и без обсуждений, - и с тех пор не давал отчиму проходу: «Я вижу, у вас серьезный энергетический сбой в области малого таза. Может, нужна моя помощь?»

– Помните сковородку?..
– грустно спросил Оскар Ильич. На миг лица родителей озарились мягкими ностальгическими улыбками: еще бы, ведь именно после той незабываемой сковородочной вечеринки дядя Ося и переехал к Гудилиным насовсем, - а потому «холостяцкая» была для нас чем-то вроде символа Свободы. Ну, вот то-то и оно... За неделю Игорек успел так достать отчима своими грубо-экстрасенсорными намеками, что в один прекрасный день - а, конкретно, вчера - тот не выдержал: сбегал к ближайшему ларьку, хватанул для храбрости баночку джин-тоника, - и, когда пасынок в очередной раз полез к нему с предложением «полечить половую сферу», сумел, наконец, ответить ему достойно… далее мы знаем.

Все это было, конечно, очень занимательно, но главный вопрос оставался открытым: что делать с дядей Осей и его вещами?.. Мама попыталась было прозондировать почву, позвонив Захире Бадриевне, однако вернулась в кухню с поблекшим лицом: осатаневшая свояченица, пожаловалась она, изъяснялась с ней в жесткой и грубой манере врача районной поликлиники, - что не на шутку покоробило маму, до сих пор знавшую «Зарочку» только с хорошей стороны.
– У-у-у, - прокомментировал дядя Ося, - это знаете какой волк в овечьей шкуре!.. Неудивительно, что она первого мужа извела! Я еще вовремя спасся!..

Он был весел и даже шутил, чем привел трезвомыслящую маму в холодную ярость; она с горечью процитировала нам финальную фразу телефонного разговора с тетей Зарой - «Все хорошо, что хорошо кончается!» - разом, по ее словам, убившую в ней надежду на благополучный исход: ведь Захира Бадриевна, сама в прошлом провинциалка, так и не удосужилась прописать у себя Оскара Ильича. Однако дядя Ося успокоил маму: он, по его словам, знал Зарочку гораздо лучше нашего. Вот так у них всегда и бывает: с утра поругаются, а вечером бурный Зарочкин темперамент уже гонит ее просить прощения. Только вот нет, заявил дядя, уж на сей-то раз он ее проучит: баулы с бирками - это, пожалуй, перебор, так что, если мы не возражаем, он проведет у нас еще ночку?.. Мама скривилась, но не возразила.

После завтрака жизнь, казалось, потекла своим чередом: покончив с мытьем плиты, куда, в довершение всех бед, несколько раз успел сбежать утренний дядин кофе, мама заявила, что идет в гости к подруге. Папа, как обычно, удалился в спальню - упасть в обьятия глянцевых телезвезд. Оскар Ильич, оставшийся не у дел, подсел было к телевизору - и несколько минут старательно притворялся, что смотрит развлекательное ток-шоу; но, так как, в силу понятных причин, сосредоточиться на чужих проблемах ему не удавалось, то вскоре он сдался, убавил звук - и перенес ток-шоу в нашу гостиную. Все эти годы, - жаловался он плаксивым тоном изнемогающей в неудачном браке пожилой овцы, - над ним цинично, расчетливо и, увы, совершенно безнаказанно глумится утонченный садист... Это меня заинтриговало, захотелось услышать подробности. Увы, ничего особо интересного дядя рассказать так и не смог:

В том-то и беда, пояснил он, что, в сущности, ему и придраться не к чему: циничный мерзавец настолько хитер, что ни разу не выступил с открытым забралом, предпочитая мелкие, но подлые булавочные уколы. К примеру, взгляд - снисходительный, полный жалостливого презрения. Насмешливый тон. Подчеркнутое игнорирование его, Оскара Ильича, присутствия в те нередкие вечера, когда мать уходит на дежурство, а по дому принимается шастать очередная красотка в неглиже. Или даже несколько красоток сразу: гаденыш в этом деле весьма нечистоплотен, зато завел привычку демонстративно мыть руки после каждого рукопожатия с отчимом!.. За столом тоже выставляется напоказ холодная, брезгливая, молчаливая аккуратность: ни одна крошка хлеба, выпавшая из отчимова рта, ни одна случайная лужица кофе не остается без внимания - все идет в зачет… Одним словом, мерзавец.

– То ли дело ты, Юлечка, - льстиво сказал он, потрепав меня по макушке.
– И за что только этим Свиридовым так повезло с ребенком!..

Увы!.. Все эти разговорчики ничуть не маскировали того факта, что Оскар Ильич, пожалуй, уже начинает сожалеть о своей горячности: каждые пять минут он нервно косился на телефонный аппарат, а однажды даже дернулся было к нему… - но тут же сделал вид, что из чистого педантизма поправляет справочники, стопкой лежащие на трюмо. Я услышала, как он тихонько бормочет себе под нос: «Ничего-ничего, позвонишь сама, никуда не денешься…» Но, видно, как бы он себя ни уговаривал, подспудная тревога нет-нет, да и пробивалась из подсознания наружу, ибо Оскар Ильич (теперь делавший вид, что просматривает текущую прессу) все чаще отбегал на кухню покурить. А, так как человек он был экономный, то вскоре вся наша квартира пропиталась тошнотворным ароматом «Пегаса». («Не гонялся бы ты поп, за дешевизной!» - бормотал под нос папа, с окостеневшей улыбкой Будды на лице внимая оптимистичным рассуждениям шурина о «маленьких хитростях семейного бюджета»).