Пушки привезли
Шрифт:
– Я буду сниматься с Татьяной, – медленно и хрипло произносит Кирилл. – Я буду сниматься в этой сцене с Таней или вообще не буду сниматься. Вы понимаете, что…
– Кирилл, но я же хочу как лучше!.. Погодите!.. Кирилл!.. Что с вами?! – испуганно шепчет Влад, отступая назад.
– Нет, вы понимаете, о чем я?! Я буду сниматься только с Таней!
– Послушайте, но ведь у нас нет для нее текста, а старый… Старый текст вы же отказались произносить!
– Да черт с ним, с текстом! – кричит Кирилл. – Вообще без текста будем снимать! Буду произносить, что в голову взбредет, а потом озвучим!.. Что вы, не знаете, как это делается?! Да я вам сам напишу этот чертов текст! Ну?!
– Послушайте, Кирилл, не кажется ли вам… – начинает Влад простуженным голосом, но Кирилл поворачивается к нему спиной и уходит. Никто его не останавливает. Однако, когда он сворачивает с площади в переулок, на его пути вырастает Серафима.
– Владислав Абрамович согласен, – певуче сообщает она. – Он говорит, что из уважения к вам, Кирилл Алексаныч, он будет снимать сегодняшнюю сцену так, как вы захотите. Он говорит: «Если Кирилл уедет, что я буду делать со всей этой кавалерией».
Кирилл идет по площади вслед за отъезжающей камерой. Он поворачивается к Тане и говорит:
– Семь, тринадцать. Вы меня поняли?
Таня старательно трясет головой и преданно заглядывает в глаза Кириллу.
«Наиграла. Черт бы ее побрал, все время наигрывает», – думает Кирилл и идет дальше, бурча себе под нос:
– Семь. Потом тринадцать. Семь. Потом опять тринадцать. Потом опять семь…
Потом он это озвучит.