Путь Малфоя
Шрифт:
— Просить — можешь, — отвечаю мужчине, всё ещё стоящему на коленях. — Но я не могу обещать, что исполню твою просьбу.
— Сохраните жизни детей и брата Роберта, — склонив голову, попросил старик.
— Я не стану их убивать, — прикрыв глаза на миг, вновь устремляю взгляд на рыцаря. — Слово короля. А теперь — ступай…
Следующим ко мне подвели Ланистера, который даже сейчас умудрялся выглядеть наглым… пусть и бросал взгляды на сестру и племянника.
— Я не буду говорить, что ты предатель… — задумчиво стучу волшебной палочкой по ладони. — В определённой степени ты — герой, который спас сотни тысяч жизней.
Волна недоумения, пронесшаяся по тронному залу, сконцентрировалась вокруг тронного возвышения. Сам лев широко распахнул глаза, даже забыв о том, что должен меня ненавидеть. Всё же от кого он признания подвига не ожидал, так это от меня.
— Однако сколь бы ни был благороден твой порыв (ну или труслив, так как ты тоже сгорел бы в огне), но он не отменяет нарушения клятвы, за которое ты должен был надеть чёрное… либо лишиться белого, — заклинанием затыкаю уже собравшегося что-то произнести Джейме, из-за чего он бесшумно открыл и закрыл рот, так и не издав ни звука. — По законам чести, ты достоен высшей меры наказания…
— Нет! — закричала Серсея, попытавшись броситься к брату, но была остановлена моими воинами. — Прошу вас, ваше величество!..
«Хм… Она так за мужа не переживала. Ну да ладно», — поймав взгляд женщины, посылом магии заставляю её замолчать (ментальный удар, создающий эффект дезориентации в пространстве).
Помню, в моём прежнем мире у маглов были сказки про принцев-принцесс, превращённых в лягушек, которые основывались на развлечениях древних волшебников, которым не угодил кто-то из простецов. Почему бы и мне не поступить схожим образом?
— Я — милосердный король, Джейме, — награждаю Ланистера улыбкой. — И без того много крови уже пролито. Но и оставить тебя без наказания я не могу, а потому…
Новая волна шока, подкреплённого охами, ахами, руганью и молитвами (благородных господ уже не останавливает даже присутствие солдат рядом с ними и клинков в непосредственной близости от их тел). Вызваны же они были тем, что перед тронным возвышением теперь находился не поставленный на колени человек, а… златогривый лев, выглядящий крайне шокированным.
Трансфигурировав ошейник (строгий, с шипами на внутренней стороне), поводок и намордник, приказываю воинам увести преступника в соседнее помещение.
«Забавно будет увидеть его реакцию, когда он поймёт, что может говорить. Это ведь не анимагия, а всё та же трансфигурация. Только к сожалению для Джейме, поцелуя принцессы будет категорически недостаточно для того, чтобы вернуть истинный облик».
— Пожалуй, часть королевского леса стоит превратить в заповедник… для моих новых питомцев, — киваю стражнику, который поспешно подвёл следующего Белого Плаща.
Стоит ли удивляться тому, что оставшиеся Белые Плащи после моей маленькой демонстрации единогласно изъявили желание вступить в Ночной Дозор, чтобы тихо и спокойно гонять дикарей на севере? Когда же Безликие привели Мастера Над Шептунами, носящего прозвище «Паук», проняло уже и лордов: я превратил его в настоящего паука, потом раздавил и убрал при помощи чистящего заклинания.
Правда, плох тот король, которому служат только из-за страха (мой здешний отец это доказал). Поэтому следующим ко мне привели Мейса Тиррела…
— Лорд Тиррел, вы всегда были верны моему отцу… — задумчиво смотрю на отчаянно потеющего мужчину. — Готовы ли вы служить мне столь же преданно?
— Да, ваше величество; несомненно, ваше величество, — зачастил мужчина, хватаясь за соломинку, на самом деле являющуюся рыболовным крючком.
— Оголите правое предплечье и протяните руку, — приказываю Мейсу, который пусть и со страхом, но достаточно расторопно выполнил приказ. — Нарекаю вас, Мейс Верный Тиррел… Первой Рукой императора Вестероса.
С этими словами создаю заклинание, по своим свойствам похожее на метку Волдеморта, но проявляющуюся в виде изображения головы дракона (Таргариен я или кто?). Тут же верховный лорд Простора начал активно потеть и покраснел, ну, а чтобы от него не воняло, мне пришлось поддерживать чистящие чары, пока проклятье делало свою работу.
Чем хороши проклятья? В отличие от обычных заклинаний, их можно наложить на жертву и забыть, так как они сами себя будут поддерживать, за счёт внутренних резервов организма. Мейс пусть и не сильно жирный, но весьма полный мужчина, у которого есть лишний вес, который можно пустить на развитие мышечной массы (уже существующие мышцы увеличиваются за счёт дополнительных ресурсов).
— Служите верно, Верный Мейс, и моя щедрость будет велика, — разрушив проклятье, оставляю ошеломлённого мужчину осматривать себя…
«Не греческий бог войны, но тоже сойдёт», — мысленно хмыкаю, замечая, как лицо Тиррела становится крайне счастливым.
— Мой король, вы можете рассчитывать на меня и мой род, — склонил голову в низком поклоне вассал, оценивший неожиданные перспективы по достоинству.
Ну, а дальше был конвейер: кто-то присягал с готовностью, заверяя в своей верности, ожидая такого же подарка, какой получил владыка Простора, а кто-то превращался в зверей и отправлялся дожидаться своей участи. Последними были королева, её старший сын и двухлетняя дочь, ставшие львами, после чего были отправлены к дяде.
Пришлось незаметно использовать собственноручно сделанные накопители и эликсиры, чтобы восстановить силы и продолжать шоу. А ещё через три часа при помощи парных портключей в тронный зал начали прибывать Безликие, захватившие лордов, леди, и других влиятельных людей Семи Королевств…
Негромко напевая ненавязчивую песенку, Нарцисса-Дейнерис Таргариен, одетая в длинную белоснежную тунику из паучьего шёлка, чёрные кожаные штаны и бархатные красные сапожки, сидела на зелёной сочной траве, ковром покрывающей землю на небольшой лесной полянке, массажной расчёской прохаживаясь по спине молодой львички, вычёсывая густой золотистый мех. Перерождённая ведьма искренне наслаждалась процессом, целиком погрузившись в своё занятие, от всей души радуясь маленьким мелочам, которые предоставлял второй шанс на детство. И пусть заканчивался лишь второй год с тех пор, когда она пробудила свою личность, это совершенно не портило впечатления от безмятежности, коей Люциус-Визерис окружил свою сестру-жену.