Пять вечеров, Володин Александр Моисеевич

Пять вечеров

на обложку

Володин Александр Моисеевич

Шрифт:

Слава подал ей стакан воды.

Выпей!

Слава(ставит стакан). Ну, знаешь…

Катя. Тамара Васильевна, у меня к вам дело, очень важное. А если я лягу, можно?

Тамара. Ложись на мою кровать, сейчас дам укрыться.

Катя(Славе). Что-нибудь укрыться, слышал?

Слава принес одеяльце. Катя легла, он укрыл ее.

Теперь достань у меня из пальто тетрадку. В кармане.

Слава достал толстую тетрадь.

Тебе!

Слава(открыл тетрадь). Что это?

Катя. Убиралась у твоей Лидочки, обнаружила ее конспекты знаменитые по теплотехнике. Я их тебе переписала.

Слава. Что, за весь семестр?

Катя. От нечего делать.

Слава. Сколько же времени ты угрохала на эту халтуру?

Катя. Ночь одну просидела. У меня все равно бессонница была. А почему ты говоришь – халтура? Разве тебе это не нужно? Ведь сессия.

Слава(задумчиво, на мотив «Се-си-бон»). Сес-си-я! Та-ра-рам, та-ра-рам… Спасибо.

Катя. Что стоишь? Иди учись!

Слава, листая тетрадь, ушел в соседнюю комнату.

Что я хотела сказать?… Тамара Васильевна, вот что: Александр Петрович вам не пара. И он сам это прекрасно понимает. Я читала такое изречение: «На могиле человека надо писать не то, кем он был, а то, кем он мог быть».

Тамара. На какой могиле? Что с ним случилось?

Катя. Ничего не случилось – это цитата. Тамара Васильевна, во-первых, он врун. Оказывается, он на автобазе работает где-то на Полярном круге. Температура ниже сорока градусов. И в такой холодище он должен ехать по тайге.

Тамара(тряхнула ее за плечи). Где ты его видела? Он не уехал? Где он сейчас?

Катя. Не знаю. Он меня довел до вашего дома и куда-то пошел. Тамара Васильевна, вы меня взболтали – не поймешь, где желток, где белок, я теперь гоголь-моголь. Можно я посплю немного?

Звонок в наружную дверь. Тамара метнулась открывать, но вернулась к зеркалу, торопясь, подкалывает волосы. Постучали.

Тамара. Да.

Вошел Тимофеев.

Тимофеев. Приветствую. Не помешал?

Тамара. Что вы? Раздевайтесь.

Тимофеев. Не стоит, я на минутку. (Но разделся.)

Тамара. Садитесь.

Тимофеев. Рассиживаться некогда. (Но сел.) Вижу свет в окошке – решил посмотреть, что, как. Значит, вы здесь обитаете? А там кто?

Тамара. Там племянник.

Тимофеев. А это что? (Включил рефлектор. Он вспыхнул и перегорел.)

Тамара. Это рефлектор. Вы его пережгли.

Тимофеев(рассматривает рефлектор). Ничего, возьму с собой, починю.

Тамара. Не стоит, племянник починит. Слава!

Входит Слава с раскрытой тетрадью.

Слава. Катя спит? Тетя Тома, понимаешь, что она сделала? Передула лекции по теплотехнике за весь семестр. Тут же формулы, адский труд! Это, знаешь, героический поступок, за это можно представить к награде.

Тамара. Не трещи – разбудишь.

Слава. И главное – ничего не перепутала, действительно у нее, что ли, способности? Может быть, она самородок? При такой внешности это редкость, правда? У нее, в сущности, очень выразительная внешность, ты заметила?

Тамара. Ладно, иди занимайся. Уже есть конспект – не теряй времени.

Слава. Проснется – крикни мне. (Ушел.)

Тамара подошла к спящей Кате, поправила одеяло. Та проснулась.

Катя. А Слава где?

Тамара. В той комнате.

Катя. Я его, кажется, обидела. Вы не помните, что я ему говорила?

Тамара. Не помню.

Катя. Пойти, что ли, извиниться. (Надела туфли, подошла к двери в соседнюю комнату, остановилась.) Тамара Васильевна, он в каком месяце родился?

Тамара. В марте.

Катя. Я на четыре месяца его старше. Нехорошо?

Тамара. Ерунда.

Катя. Вы думаете? (Пошла к С лаве.)