Развилки
Шрифт:
***
Одна беда – защитная стена от неприятностей защищает еще и от радостей. На то она и стена.
***
Вот так и можно управлять подсознанием. Но как понять, что из увиденного тебе повредит, что поможет, а что будет просто занимать место в голове? Где строить стену, а где открыть все двери?
***
Вот и ноябрь наступил! Главная ноябрьская ошибка – нетерпеливое ожидание прихода зимы. Впрочем, любое ожидание является ошибкой. Надеюсь, что Никита сегодня это понял.
Глава 2. Пропавший
Перенесемся не две недели вперед.
Все оказалось просто. Не подсознание у шефа Никиты сработало, а новость, что издательство получило заказ на издание учебных пособий для технических университетов и возникла необходимость взять на работу еще двух верстальщиков. Вернее, верстальщиц: Татьяну и еще Татьяну. Обе Татьяны были дочками каких-то знакомых шефа, и Никите, как начальнику группы, предстояло их научить искусству верстки текстов с формулами и таблицами. Здесь надо отметить, что обе они были стройны, красивы и выглядели умницами.
– Мы заодно и математику с физикой подучим, – бодро сказала первая Татьяна, высокая брюнетка с кошачьим взглядом – долгим и неподвижным.
Вторая Татьяна, похожая на испуганную мышку, ничего не сказала, вынула из рюкзачка огромный блокнот и приготовилась записывать.
И тут позвонил Колян.
– Слушай, тут такое, – он замолчал. Никита слышал сопение, что означало, Колян явно подыскивал слова, чтобы красочнее описать случившуюся катастрофу.
– Что случилось? – спросил Никита, подняв брови и округлив глаза. Это был знак Татьянам, что разговор предстоит важный и неотлагательный.
– Вы же друзья с Максом, – наконец сказал Колян.
– Не тяни, – Никита начал беспокоиться. – Что с Максом?
– Нет больше Макса, – сказал Колян. – Его полиция ищет, две машины во дворе. Сестра Макса здесь. Хотя нет, полиция на одной машине, вторая – сестры. Ты бы приехал, тут всех опрашивают.
– А на работу ему звонили? Может командировка или в отпуск уехал.
– Сестра сказала, что на работе его и хватились. Уже две недели, как он пропал. Телефон не отвечает, машины во дворе нет, сестра плачет, никто ничего не знает.
Никита посмотрел на часы. До обеденного перерыва полчаса, за полтора часа успеет обернуться.
– Хорошо, – сказал он, – выезжаю.
Сунул Татьянам листки с инструкцией, сказал, чтобы они сделали копии, подготовили список вопросов, надел куртку и отправился домой. По дороге он попытался позвонить Максу, услышал, что абонент недоступен, и тут до него дошло – с Максом и в самом деле что-то случилось. Последняя запись в его блоге была сделана вечером первого ноября, сразу после его ухода. Макс написал о «дорогах, которые мы выбираем», извинился за использование чужих слов и развил мысль, что дороги выбираем не мы. Никита пробежал пост до конца, узнал, что все это замечательно, иначе мы бы знали свое будущее, что привело бы к массовой депрессии, а также к научно-техническому и культурному регрессу.
Полицейской машины во дворе не было, но у подъезда, где жил Макс, стоял зеленый «фордик» сестры Макса – о ней он пару раз рассказывал, хвалил ее аналитический ум, который, правда, мешал ей выйти замуж и жить счастливо, как положено жить молодой и красивой женщине.
Сестра Макса оказалась блондинкой с круглым лицом, голубыми внимательными глазами и небольшим, чуть вздернутым носиком. Она кивнула, когда Никита представился, сказала, что ее зовут Варя, и пригласила войти.
– Меня попросили посмотреть его бумаги и документы. Сами уехали проверять камеры слежения, но сказали, что в ту ночь была непогода и шансов проследить машину почти нет. Наша камера показала, что кто-то выехал на машине Макса в пять утра, но кто был за рулем понять невозможно. Я не нашла его паспортов – ни российского, ни заграна. Водительских прав и кредиток тоже нет.
– А одежда?
– Нет теплой куртки и осенних ботинок. Такое впечатление, что он оделся, взял документы и куда-то уехал. Я смотрю бумаги – ничего не понятно. Нашла блокнот – там выписки из статей древних философов… Вот еще: нет планшета, телефона и ноутбука.
– Вряд ли воры. Зачем им паспорта?
– Да, вряд ли. Когда полицейские узнали, что нет паспортов, а все вещи на месте, сразу уехали, сказали, что не видят состава преступления.
Никита огляделся. Двухкомнатная квартира, комнаты проходные. Мебель из ИКЕА, но диван дорогой, явно сделан на заказ – уж очень он хорошо вписался между шкафом и журнальным столиком. Книжные полки, два кресла, на журнальном столике книги: Ницше, Сартр, Платон…
– Странно, что ничего не сказал на работе, – Никита рассматривал книги на полках. Три из них были заняты книгами по финансам и рынку акций.
– Он играл на бирже, свою систему разработал. Говорил, что решил финансовые проблемы на много лет вперед, – сказала Варя, следя за его взглядом.
– То есть, он мог бросить работу в любой момент?
– Да, но ему было в банке интересно, – кивнула Варя. – Он там изучал характеры и стиль жизни клерков. Ни с кем особо не сближался, но и врагов у него не было. Но со своим начальником они дружили, часто вместе ездили во всякие экзотические места.
– И начальник ничего не знает?
– Он и поднял панику. Без его звонка полиция бы не стала этим так усердно заниматься.
Тут у нее зазвонил телефон. Варя кого-то внимательно выслушала, сказала спасибо, положила телефон на стол.
– Сказали, что похожая машина ехала на север по Ярославскому шоссе. Это камера у МКАДа. У нас на Ярославке нет ни знакомых, ни родственников.
– Может женщина? С ней что-то случилось, и он уехал.
– И не позвонил на работу? И не позвонил мне? И отключил телефон?
– Да, не сходится, – согласился Никита.
– Нет у него сейчас женщины. После развода он ни с кем серьезно не общался. И друзей у него толком нет. Макс вообще тяжело с людьми сходится. Мне он только про тебя и про своего начальника рассказывал.
Они обменялись телефонами, и Никита вышел на улицу. У подъезда стоял Колян. На ногах растянутые спортивные штаны, стоптанные тапочки, куртка расстегнута.
– Заметил тебя в окно, но не успел выскочить, – сказал он. – Что там, рассказывай.