Реставраторы миров (сборник)
Шрифт:
Он указал на фрески.
– Сюда, сюда и сюда. Видишь? Все лица повернуты в профиль.
– Ну и что? – удивилась Хельга. – На древнеегипетских орнаментах, по-моему, тоже человека всегда только в профиль изображали.
– Да, но там встречаются изображения «лицом к лицу». А здесь их нет! Ни одного! Более того: посмотри сюда! – Власт подвёл Хельгу к ещё одной фреске. – Ты видишь: два человечка стоят друг напротив друга, словно разговаривают. Смотри: пальцы ног у них обращены друг к другу. А головы – повёрнуты назад!
– Так может, так они и ходили, – дёрнула плечом Хельга.
– Ага, – саркастически усмехнулся Власт, – коленками назад!
Хельга принялась тщательно изучать фрески.
– Не старайся, – остановил её Власт. – Не найдёшь. Везде ноги в одну сторону, глаза – в другую. Вот… единственное изображение, где лица обоих обращены навстречу, но оба… прикрывают глаза ладонями. А на этой – прямоугольными пластинками.
– Может, это нечто вроде масок в древнегреческих театрах? – предположила Хельга.
– Нет! На пластинках нет прорезей ни для рта, ни для глаз. К тому же пластинки рот и не прикрывают, одни глаза.
– Наверное, они избегали смотреть друг другу в глаза, – предположила Хельга, – какое-нибудь табу. Прямой взгляд – это вызов.
– Да, вероятно… Но у некоторых земных народов также имеются подобные табу, однако они не соотносили их с рисунками.
– А эти – соотносят… соотносили, – поправилась Хельга. – И потом: в некоторых культурах бытуют запреты на изображение живых существ.
– В исламе, – кивнул Власт. – Было когда-то… И у русских староверов запрещалось фотографироваться. Но здесь? Изображения людей есть, но смотреть в глаза другому человеку нельзя… Может, за этим что-то скрывалось? Как на Антейе: они теряли контакт с поверхностью планеты – и исчезали…
– Убивали взглядом! – выпалила Хельга. – Как Медуза-Горгона!
– Ты хорошо выучила древнегреческую мифологию, – улыбнулся Власт, – целая планета Медуз-Горгон. Но тогда бы все улицы в городе были заставлены окаменевшими изваяниями бывших граждан – если бы у них вдруг заварился междусобойчик. А этого нет.
– Что за таинственная сила взгляда? – задумчиво произнесла Хельга. – Нет, убивать он не мог: нет трупов. И кладбища?
– Да, кладбищ нет, – подтвердил Власт, – как и на Антейе.
– Испепеляли взглядом? – предположила Хельга.
– «И тогда, обводя окрестные холмы огненным взором…» – начал цитировать Власт, но остановился и помотал головой: – Нет, вряд ли. Это наверняка отразилось бы на фресках. Но мысль интересная…
– Тогда бы на фресках остались следы пламени, – вяло произнесла Хельга. – Они же смотрели на это всё. Люди-огнемёты. Ладно, Власт, я, пожалуй, пойду. Что-то меня твоя наука совсем утомила. Пойду, попробую развлечься своей.
У Хельги вдруг мелькнула одна мысль – когда она смотрела на фрески. Там как раз стояли два человечка, словно отражение в зеркале. И прикрывали лица ладонями. И, кажется, оба левыми.
«Что, если это действительно отражение? Я имею в виду ДНК. Она отражается вокруг себя… в какой-то зеркальной плоскости… в качестве которой вполне может выступать митчелловское поле. Это, пожалуй, объясняет удвоение. Но для чего оно нужно? Запасная ДНК?»
– Кстати, – Хельга обернулась в проёме двери, – а зеркал ты здесь не встречал?
– Н-нет… – помотал головой Власт от неожиданного вопроса, – но я поищу. Стекло – оно ведь такое хрупкое…
Лаборанта в виварии не оказалось. Оставленный им «кот» сидел в своей клетке и что-то вяло жевал. Псевдогидра по-прежнему мирно спала.
– В спячку ты собираешься впасть, что ли?! – за неимением лаборанта Хельга вознамерилась сорвать злость хотя бы на псевдогидре. Но псевдогидра не оправдала её надежд и не проснулась.
«Может, Петя на неё так влияет, успокаивающе? – подумала Хельга. – В противофазе существуют… Два сапога – пара!»
Пройдя на своё рабочее место, Хельга тронула панель компьютера. Экран послушно засветился, выйдя из режима ожидания. На нём оставалась прежняя картинка со вспыхивающей временами четверной спиралью ДНК. В остальные моменты спираль выглядела обычной, двойной.
«Виртуальная ДНК», – подумала Хельга. Она выбрала момент, когда все четыре ветви стали видны особенно отчётливо, остановила изображение (еще подумала: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!») и принялась пристально изучать.
Затем проделала несколько манипуляций, в результате чего изображение на экране окончательно разложилось на две двойных спирали, и попыталась хоть каким-то образом совместить их.
Ничего не получалось. Хельга зеркалила спирали по всем возможным плоскостям, отражала от центральной точки (коих выбрала несусветное множество), сдвигала на различные углы…
Спирали не совмещались никоим образом. Отдельные фрагменты совпадали, но совместить полностью ни одну из спиралей с другой не удавалось. Значит, это и в самом деле четверная спираль, а вовсе не зеркальное отображение двойной.
– Что и требовалось доказать, – произнесла Хельга, отрываясь от компьютера и выходя из купола. Но что именно она доказала, и кому, Хельге и самой оставалось неясным.
Засветился экран коммуникатора. Власт выглядел осунувшимся.
– Я нашёл их библиотеку, – сообщил он усталым голосом, глядя куда-то вбок.
– Ты уже и мне в глаза смотреть не хочешь! – возмутилась Хельга. – Нахватался у обитателей планеты! Наверное, это заразное. Надень респиратор, не дыши здешней пылью!
Власт улыбнулся и посмотрел на Хельгу. Прямо в глаза.
– Всё равно я тебя люблю! И ты была права, насчёт зеркал. Здесь нет ничего подобного, никаких полированных поверхностей. Мало того: они и перед купанием в бассейнах посыпали воду специальным порошком, чтобы не случилоь отражений.