Рейвенскрофт
Шрифт:
РАФФИНГ. То есть вы никому не говорили?
МАРСИ. Да.
РАФФИНГ. Я нахожу, что в это трудно поверить.
МАРСИ. Правда? Почему?
РАФФИНГ. Это может быть истолковано… Если результатом этого происшествия станет официальное расследование с последующим судом, сам факт, что вы никому ничего не сказали о его прежнем непристойном поведении, может быть истолкован, как поощрение его домогательств.
МАРСИ. Не мое это дело, подстраиваться под ничем не обоснованные умозаключения похотливых кретинов.
РАФФИНГ. Тогда, пожалуйста, скажите мне, почему вы ничего не сказали миссис Рейвенскрофт?
МАРСИ. Я боялась потерять свое место.
РАФФИНГ. Но как вы могли потерять свое место, просто доложив о неприемлемом поведении другого наемного работника?
МАРСИ. Потому что Патрик, скорее всего, сказал бы миссис Рейвенскрофт, что… Весь этот разговор крайне мне неприятен.
РАФФИНГ. Сказал бы ей что?
МАРСИ. Что я поощряла его домогательства, возможно, даже пыталась его соблазнить, что я на самом деле та самая потаскуха, за которую мог бы принять меня ваш гипотетический присяжный.
РАФФИНГ. И сколь много из этого правда?
МАРСИ. Нет в этом ни грана правды.
РАФФИНГ. Тогда почему вы так боялись сказать?
МАРСИ. Я не знала, кому она поверит. Патрик проработал здесь гораздо дольше меня, и он был очень красноречивым. И очень обаятельным. Из тех мужчин, которые могли убедить кого угодно в чем угодно.
РАФФИНГ. Но он не смог убедить вас стать его любовницей?
МАРСИ. Да.
РАФФИНГ. Вы, похоже, не очень высокого мнения об интеллектуальных способностях миссис Рейвенскрофт?
МАРСИ. Вы никогда не работали в частном доме, инспектор?
РАФФИНГ. Разумеется, нет.
МАРСИ. Тогда вы ничего в этом не понимаете, так?
РАФФИНГ. Не разговаривайте со мной в таком тоне.
МАРСИ. Но вы разговариваете со мной свысока.
РАФФИНГ. Я расследую убийство и вы – подозреваемая.
МАРСИ. Это было не убийство, а несчастный случай. Я – одинокая женщина в чужой стране. У меня нет денег, и идти мне некуда. Я в полной зависимости от моих работодателей и, похоже, облеченных властью самодуров, вроде вас.
РАФФИНГ. В чужой стране?
МАРСИ. Я родилась в Вене.
РАФФИНГ. Вы очень хорошо говорите на английском.
МАРСИ. Моя мать была американкой. Я говорю на английском, немецком, французском и итальянском.
РАФФИНГ. Это впечатляет. Как столь одаренная молодая женщина оказалась здесь?
МАРСИ. Покойный муж миссис Рейвенскрофт дружил с местным священником, который, в свою очередь поддерживал самые добрые отношения с матерью-настоятельницей монастыря в Австрии, где я жила до переезда сюда. Им требовалась молодая женщина, которая могла бы обучать их дочь иностранным языкам и быть ей компаньонкой.
РАФФИНГ. Вы были монахиней?
МАРСИ. Нет. Я жила в монастыре, уйдя с одного места работы и не получив другое. Сестры очень тепло относились ко мне.
РАФФИНГ. А что вы делали раньше?
МАРСИ. Работала гувернанткой в Вене.
РАФФИНГ. Почему вы ушли с прежнего места работы?
МАРСИ. Необходимость в моих услугах отпала. Позволите мне уйти? Я очень устала.
РАФФИНГ. Я захочу поговорить с вами снова после того, как побеседую с остальными.
МАРСИ. Я уверена, что захотите. Прошу меня извинить.
РАФФИНГ. Мисс Клейнер?
МАРСИ. Да?
РАФФИНГ. У меня нет намерения оскорбить вас или расстроить. Я знаю, вам это трудно, но я всего лишь выполняю свою работу. Надеюсь, вы это понимаете.
МАРСИ. Могу я уйти?
РАФФИНГ. Да.
МАРСИ. Как мило.
(Она уходит и садится в тенях. РАФФИНГ стоит в задумчивости, когда под свет выходит МИССИС РЕЙВЕНСКРОФТ).
МИССИС РЕЙВЕНСКРОФТ. Я надеюсь, вы не сильно расстроили бедную Марси. Она такая трепетная, и это ужасное происшествие потрясло ее до глубины души. Святой Боже, вы посмотрите, как валит снег. Вам будет нелегко добраться сегодня домой, инспектор.
РАФФИНГ. Миссис Рейвенскрофт, как давно работает у вас мисс Клейнер?
МИССИС РЕЙВЕНСКРОФТ. Марси здесь шесть месяцев. (ДОЛЛИ выходит под свет и нервно смотрит на них). Думаю, шесть месяцев. Шесть месяцев, Долли?
ДОЛЛИ. Да, госпожа. Я не знаю, госпожа. Думаю, так.
РАФФИНГ. Вы находите ее работу удовлетворительной?
МИССИС РЕЙВЕНСКРОФТ. Пожалуй, да. Что тебе, Долли?
ДОЛЛИ. Вы хотите чая, госпожа?
МИССИС РЕЙВЕНСКРОФТ. Желаете чая, инспектор?
РАФФИНГ. Нет, благодарю. Мне ничего не нужно.
МИССИС РЕЙВЕНСКРОФТ. Нам ничего не нужно, Долли. Если только инспектор не хочет сдобную булочку.
РАФФИНГ. Она лишь удовлетворительная?
МИССИС РЕЙВЕНСКРОФТ. Нет, сдобы великолепные. Их печет миссис Френч.
РАФФИНГ. Я говорю о работе мисс Клейнер.
МИССИС РЕЙВЕНСКРОФТ. Нет, не думаю, что мисс Клейнер сможет испечь сдобные булочки. Правда, однажды она испекла изумительный штрудель. Она родом из Вены, знаете ли. Долли, ты помнишь штрудель Марси?
ДОЛЛИ. Да, госпожа. Помню. Очень липкий.
МИССИС РЕЙВЕНСКРОФТ. Может, желаете штрудель, инспектор?
ДОЛЛИ. У нас нет штруделя, госпожа.
МИССИС РЕЙВЕНСКРОФТ. Но я уверена, что Марси приготовит штрудель, если инспектор захочет его попробовать.
РАФФИНГ. Я не хочу штрудель, спасибо.
МИССИС РЕЙВЕНСКРОФТ. Премного благодарна вам за понимание, инспектор, потому что если честно, я не могу обещать, учитывая состояние Марси, что штрудель будет отменного качества. Тебе нужно что-то еще, Долли?