Чтение онлайн

Двух часов мне хватает, чтобы слить вместе, и то, что наработал позавчера на Машкином компьютере, и то, что сварганил раньше на своем, с реальными цифрами. Получилось в итоге неплохо, впечатляюще. Отличный предмет для торга. Думаю, такой результат не стыдно показать сегодня Федотову с гарантией довести до ума до приезда инвесторов. В обмен на освободившуюся должность проект-директора.

***

Но, прежде, нужно окончательно покончить с Побужецким. Хватаю сумку и спешу на выход из квартиры. Спустившись вниз, звоню Светке из машины:

– Дорохина, ну как там?

– Полным ходом. Через полчаса даже лампочки вывернут, не говоря об остальном.

– Оперативно.

– Правда, за форс-мажор, пришлось накинуть десять процентов. Маш, ты давай тоже оперативно.

По пути останавливаюсь у цветочного киоска купить дешевенькую вазу и розу– на прощание хочется что-то Побужецкому оставить на память. Дай бог, с Марией он уже не встретится никогда, если только столкнется с Романом. Выбираю высокую, с узким горлышком – пусть любуется на досуге. Наконец, я у знакомого дома, в окнах уже полумрак, ни огонька. Поднимаюсь по лестнице в мансарду и застываю, сокрушенно качая головой – как сразу все опустело, даже присесть негде. Светка набрасывается с упреками:

– Ну, где ты потерялась?!

– Вазу покупала.

– А это зачем?

– Как зачем? Алаверды, на память. Последний привет от Филатовой.

Быстро обходим с ней опустевшие комнаты. Светлана кивает на бумажный мусор на полу:

– Как видишь, все готово для встречи.

Ставлю вазу посреди «директорского кабинета» и втыкаю в нее розу.

– Последний штрих.

– Давай на выход, не ровен час столкнемся. Хотя, скорее всего, он только завтра расчухается.

Боюсь у Кирилла сейчас такой зуд утереть всем нос и устроиться на новую более «высокую должность», что не выдержит, прибежит отметиться. Качаю головой:

– Кто этого упыря знает.

– Тогда, может, посидим в машине, подождем, досмотрим кино?

– Боюсь, это зрелище не для слабонервных, а ужастики я не люблю.

– Ну, тогда домой?

– Нет, заедем в какой-нибудь одежный бутик, у меня еще вечернее рандеву с Федотовым.

Выбранное подругой платье оказывается изящным, легким, с открытой спиной и плечами, с завязками сзади на шее. Со вздохом соглашаюсь - неохота со Светкой спорить.

***

Поздно вечером приезжаю в офис. Хотя все помещения уже в полутьме, знаю, что Петрович еще здесь. Выхожу из лифта и нос к носу сталкиваюсь с уходящей домой Настей. Прикладываю палец к губам, призывая ее к молчанию, и иду к темнеющей в конце холла, спине Федотова.

– Николай Петрович...

– Насть, ну я ж тебе русским языком объяснил, что…

Он поворачивается ко мне и тут же светлеет лицом:

– Маша.

– Мне кажется, нам надо поговорить.

Мы проходим в его кабинет. Горит лишь настольная лампа. Федотов тянет за узел галстук, ослабляя его, снимает пиджак и вешает на спинку кресла:

– Мария, спасибо, что ты пришла.

– Прийти-то, я пришла, но это не значит, что я вернулась.

– Ты знаешь, я хотел бы…

– Николай Петрович, вы извините, что я вас перебиваю. Мне Стужев все рассказал, я приблизительно знаю, чего вы хотите, но не все так просто.

Он проникновенно смотрит на меня, а потом берет за плечи.

– Я больше всего на свете хочу, чтобы скорей вернулся Роман. Как он там? Выздоравливает?

Вздыхаю, отводя взгляд:

– В больнице, в коме. И кажется надолго.

Перехожу к сути:

– А пока его нет – я лучший вариант. А точнее единственный.

Высвободившись, иду к окну. Федотов приподнимает бровь:

– Ты о чем?

Поднимаю руку, демонстрируя свой ноутбук:

– Я о презентации. Она полностью готова и сейчас здесь, вот в этом компьютере.

Шеф удивлен:

– Да? Ну, тогда… Показывай!

– Опять вы спешите. Я еще не сказала «да».

Начальник меняет тему:

– Хорошо… Кофе? Тебе сколько сахара?

– Я пью без сахара.

– Надо же и Рома, тоже, пил без сахара.

– Я знаю….

Петрович присаживается на край стола. А я обнимаю себя за плечи - зябко мне и грустно.

Опять он про Романа…, про меня. Говорит, прямо как о сыне, надо же.

– Николай Петрович.

– Чего?

– А вам действительно не хватает Сереброва?

– Да, очень.

– Никогда бы не подумала, что он такой выдающийся.

– Да не в этом дело, господи!

– А в чем?

– Как бы мне это тебе объяснить. Ты понимаешь, мы понимали другу друга с полуслова, с полувзгляда….

Я присоседеваюсь на столе рядом с Петровичем и слушаю его признания.

– А Рома вырос в этой фирме в прямом и переносном, и буквальном смысле этого слова. Он создан для этой работы, он умен, талантлив, креативен. И когда я это понял, я просто доверился ему, и он меня не подвел ни разу. Представляешь, ни разу! Есть в нем что-то такое импульсивное, что ли. Оголенный нерв… Хе…

Вся эта обстановка, слова Петровича….А вдруг меня так и не выведут из комы!? Кажется, в глазах у меня бочонки с соленой водой, готовые хлынуть и затопить все вокруг. Тру нос, слезаю со стола и делаю шаг к темному окну. Не хватало еще разреветься.

– Чего с тобой? Случилось, что-нибудь?

– Да, все хорошо.

Справляясь с бабской слабостью, стискиваю себя крепче руками и разворачиваюсь к Федотову:

– Николай Петрович, вы когда-нибудь думали о том, что Рома может вообще не вернуться?

– Думал.

– И что тогда?

Федотов приобнимает меня и на вопрос не отвечает, переводя разговор на другое:

– Так что там с твоим возвращением? Наша фирма очень заинтересовано в таком специалисте, как ты. Озвучь свои условия.

Я молчу несколько секунд. Как там говорил старик Станиславский? «Держите паузу!»

Все, пора идти ва-банк:

– Ну-у-у… Во-первых, работать, как минимум, на тех же условиях, что и Побужецкий.

Лицо Федотова вытягивается:

– Ого!