Чтение онлайн

Проще всего было пуститься наутек, надеясь на то, что люди Иманиши, несомненно, уже взявшие винтовки на изготовку, отличат европейца от японцев и не пристрелят его по излишнему рвению. Но отчего-то бегство казалось постыдным. И главное: хоть одного надо было взять живьем и заставить говорить!

Сказать легко. Куда труднее сделать.

Полой тростью граф делал обманные движения. Первые секунды боя это заставляло противника держаться настороже. Потом перестало действовать.

Снаружи грохотало небо. Внутри орали, визжали и громоподобно трещали чем-то. Лопухин отступал.

Еропка, черт бы его побрал! Неужели заснул, паршивец? Или… струсил?

Бабий визг за стеной – и дикий грохот! Перегородка рухнула, едва не придавив ронина. А вот от летящего в голову сундучка ронин успел увернуться лишь отчасти, приняв удар плечом…

Упал, но сейчас же вскочил, обратясь против другого противника, – из разломанной стены, как медведь из берлоги, лез Еропка, швыряя в ронина чем ни попадя.

Вот оно что… Слуга не лодырничал. Он шел напролом, круша хлипкие стенки, шагая по постояльцам, и напал на противника внезапно. Ай, молодец!

Пора, понял Лопухин. Если брать, то сейчас. Из полой трости выскочила цилиндрическая гирька на коротком стальном тросике и тотчас ощетинилась короткими тупыми шипами, выскочившими из пазов. Описав полукруг, она задела о потолок, чуть отклонилась и ударила ронина в висок вместо темени.

Черт побери…

Он хотел лишь оглушить противника. Его ли вина, что потолки здесь низки, а противник движется вопреки здравому смыслу?

Его вина, его! Высоту потолка надо было учесть, а противника – изучить лучше. Найти время. Жаловаться на то, что в сутках всего-навсего двадцать четыре часа, – удел беспомощных.

Последний ронин с проворством таракана кинулся наутек. Преследовать его, пожалуй, не имело смысла. Стрелять беглецу вслед Лопухин не стал. Гостиница окружена двойным полицейским кордоном – куда ему деваться? Быть может, полиция сумеет сделать то, что оказалось не по силам европейцу, – взять пленника?

Снаружи ударил хлесткий винтовочный выстрел, за ним еще несколько.

Понятно…

Визжащая от возмущения хозяйка гостиницы вылетела откуда-то раскаленной бомбой, часто-часто затараторила по-японски…

– Еропка, займись дамой…

Два ронина лежали в коридоре, третий – в спальне. Лопухин осторожно вошел. Нет, поздно… Этот третий, попотчеванный двумя пулями – в бедро и под сердце, – уже хрипел, умирая. «Говори! – кричал ему Лопухин, лихорадочно вспоминая японские слова. – Кто ты? Кто заплатил за убийство?» Все было напрасно. Ронин выгнулся в агонии, захрипел, пустил изо рта кровавую пену, дернул ногой и затих.

Загрохотали сапоги – в гостиницу ворвались насквозь промокшие полицейские. Теперь, когда вся работа была сделана за них, они выглядели чрезвычайно воинственно. «Совсем как наши, – подумал Лопухин с унылым сарказмом. – Нет, все-таки есть между нашими цивилизациями что-то общее…»

– Поздравляю вас, Лопухин-сенсей, – весьма низко поклонился Иманиши, не скрывая удивления и восхищения. – Все четверо убиты, никто не ушел. Превосходная работа.

– Черт бы вас побрал, Иманиши-сан, – буркнул в ответ граф. – По меньшей мере одного надо было взять живьем!

– Сумимасэн… Мне нет прощения. Однако это очень трудно, почти невозможно…

– Невозможно?! Ваш предок взял в плен ниндзя! Неужели так трудно было схватить какого-то ронина?

– Очень, очень трудно! – Иманиши старался не показать виду, что обижен. – Но, простите… зачем вам живой ронин?

Лопухин только рукой махнул. Получилось до предела глупо. Вся операция была затеяна напрасно. Что толку истребить наемных убийц, если не найден заказчик? Не исключено, что он успеет найти других исполнителей. Не исключено, что уже существует вторая группа убийц, ожидающая только команды начать…

– Нижайше прошу извинить меня, сенсей, – молвил Иманиши, не дождавшись ответа, – но это дело окончено. Простите, я не мог сказать вам этого раньше… Тот человек на дагерротипном портрете был опознан одним из полицейских. В полицейской картотеке на него нашлось кое-что. Данных оказалось достаточно, чтобы выследить его. Вчера вечером его пытались арестовать. Он успел совершить харакири, но, пока он был еще жив, нам удалось получить от него информацию. Он действительно был связующим… как это будет по-русски… звеном? Да-да, он был связующим звеном между убийцами и человеком, который платил. Он назвал его имя: Гюнтер Брюкнер, советник германского посла фон Штилле. Потом ему позволили умереть. Простите, если что-то не так.

Помолчав, Иманиши добавил:

– Он был плохим самураем.

Все стало на свои места – головоломка складывалась. Поздним утром, поспав самую малость, граф визитировал цесаревича, попросив присутствовать также и Корфа.

– Теперь я знаю, кто пытался убить ваше императорское высочество и почему, – сказал он, поведав в общих чертах о ночном приключении. – Я считаю, что ваше императорское высочество должны это знать.

– Заладил – высочество… – брюзгливо проговорил цесаревич, еще толком не проснувшийся, но уже страдающий по шампанскому. – Сколько раз повторять: для тебя я – Мишель. Что? Ты чего косишься? Ах, этот! – Он пренебрежительно махнул рукой в сторону посланника. – Валяй при нем, можно. А хочешь, он выйдет вон?

Ни один мускул не дрогнул на лице Корфа – напротив, лицо посланника окаменело. Униженный при постороннем, дипломат держал удар.

– Я долго не мог понять, почему Эймс снабдил меня сведениями, – продолжал Лопухин как ни в чем не бывало. – С чего бы джентльменам помогать нам? Особенно после того как они натравили на нас исландцев, а для пущей гарантии подослали агента-вредителя. Ответ здесь может быть только один: обстановка изменилась. Втравить Россию в войну с пиратской вольницей Британия теперь уже не в силах – она сама ведет эту войну. Помешать благополучному завершению нашей экспедиции? Устранить тебя, Мишель? Но какой в том смысл? Вопли европейской печати о «русском аркане» и реальная политика – не одно и то же. Влияние на Японию? Боюсь, здесь мы еще долго будем уступать британцам. Иное дело – немцы. Ответ следует искать не в японских делах, а в европейских.

Он перевел дух. Оба собеседника внимательно слушали. Как ни удивительно, Михаил Константинович молчал, не пытаясь нести обычную свою ахинею.

– Германия, господа, имеет огромные амбиции – как в самой Европе, так и в колониях. Колоний же у нее мало – два кусочка Африки, полдюжины никчемных атоллов в океане да еще выторгованный у Китая с помощью пушек участок вокруг Циндао. Дележ пирога произошел раньше, чем немцы к нему успели. Но молодая Германская империя быстро крепнет и усиленно вооружается. Особенно впечатляет немецкая программа строительства военного флота. Лет через десять противостоять ему сумеет лишь британский флот и, может быть, русский. Ослабить конкурентов в Европе – это ли не стратегическая цель?