Чтение онлайн

Он прищурил глаза. И слегка наклонился ко мне. Разглядывая рисунок.

– Да так, какой-то самодовольный придурок, – в тон ему ответила я.

– И зачем носить майки с изображением придурков? Лучше бы уже купила с Карлсоном. Судя по твоему умению лазить по крышам. Это твой любимый герой.

– Да уж, конечно, лучше бы с Карлсоном, – тут же согласилась я. – Следующий раз я воспользуюсь твоим ценным советом.

– Надеюсь. Эту покупку ты сделаешь не ценой моей головы.

Локарев определенно начинал меня раздражать. Он вконец осмелел и обнаглел. Как видно начисто забыв. Что я вооружена. И я решила ему об этом напомнить.

– Еще одно слово в мой адрес – и ты заткнешься навеки, – и я вытащила из-за ремня джинсов пистолет. И помахала им возле носа своего приятеля.

Он поморщился. Но не испугался. Он окончательно уверовал, что я безопасна. Он был научен опытом. Что поклонники не стреляют в своих кумиров.

– Ладно, ладно, девочка. Ты не шути с оружием. И лучше дай мне повнимательней взглянуть на эту отвратительную рожу на майке.

И он вновь наклонился к моей груди. Внимательно разглядывая изображение. И я вновь, как полная дура, поверила ему. И он. Вновь воспользовался моим доверием. И со всей силы ухватился меня за руку. Скрутив ее так. Что я вскрикнула от боли. И пистолет выпал из моих рук. И он тут же схватил его. И прицелился в мою грудь.

– Вот так-то лучше, девочка. Веди себя хорошо, а иначе…

– Что иначе? – я смотрела ему прямо в глаза. Я не капельки не боялась. Он пытался поменяться ролями. И на половину ему это удалось. Но в отличии от него я ни капельки не боялась. И его это явно раздражало. И напоминало о собственной трусости. – Ну так что же – иначе, Локарев? Выстрелишь? Только не промахнись. И стреляй сюда.

Я положила ладонь на лицо трафаретного кумира.

– Тебе доставит истинное удовольствие стрельнуть ему в лицо.

И он вновь опустил взгляд на рисунок. И только теперь сообразил, кто на нем изображен. И даже вздрогнул.

– Боже! Кто это? Неужели… Боже, неужели это я…

– Дурная примета, стрелять в свой портрет. Советую даже не целиться.

Он покорно опустил оружие. Он верил в приметы. Как и всякий слабый человек. Я уже поняла. Что он слаб. Я только не могла еще понять. Откуда он черпал силы на такие сильные. Здоровые стихи.

– Какое дурацкое изображение. Я совсем на себя не похож, – он слегка прикоснулся к моей майке.

– Просто ты умудрился забыть, каким был когда-то.

– И слава Богу, – усмехнулся Локарев. – Воспоминания о прошлой жизни меня раздражают. Грязь. Подвалы. Такая же ржавая вода, рваные джинсы, помятые майки. Знаешь… Знаешь, моя прошлая жизнь была похожа на тебя, девочка.

– Поэтому тебя и я раздражаю? – я не отрывала от него испытывающий взгляд.

Он послушно кивнул. В нем все равно, черт побери, читалась какая-то наивность. Искренность. И я, черт побери, верила. А может быть, хотела верить, что он не законченный подлец.

– Знаешь, эта твоя майка, – он так же неотрывно смотрел на меня. И в его взгляде смешались нескрываемая жалость и нескрываемое презрение. И то, и другое было для меня малоприятно. – Эта твоя дурацкая майка… Наверняка, дома еще мои старые пластинки и магнитофонные записи. Еще, может быть, помнишь мои идиотские стишки… Это все глупо, девочка.

Он определенно не хотел называть меня по имени. Он по-прежнему считал, что между нами огромная пропасть. И его положение не позволяет опускаться до моего имени.

– Это все так глупо, девочка. И мне даже противно обо всем вспоминать. Я живу в совершенно другом измерении. В другом пространстве. И ненавижу прошлое.

– И тем не менее в твоем ненавистном прошлом в тебя не стреляли. А даже любили. И верили тебе. А в твоем благополучном, чистом, благородном новом измерении и пространстве кое-кто не прочь тебя пристрелить. Как последнюю дворовую собаку. Так в чем разница, Локарев, – я тоже принципиально не называла его по имени. Он мне не приятель. Не товарищ. И никогда им не станет. А его фамилия – абстрактная вещь. Так. Пустой звук.

Он неожиданно улыбнулся. И снисходительно посмотрел на меня. Как на недоразвитую дурочку.

– В чем разница, говоришь? Пойми, девочка. Убивают тогда. Когда есть за что убивать. Это если хочешь – высокий показатель того. Что ты чего-то достиг в жизни. И скажи. Зачем меня было убивать лет десять назад? Ободранного. Голодного оборванца. С жалкими потугами на философию о так называемой несправедливости мира. А теперь… Теперь есть чему завидовать. Высокая должность. Прекрасная квартира. Жена-красавица. Куча денег. Всеобщее уважение. И конечно. Такие как ты. Ни на что не способные в жизни. Способны принести смерть.

– Кстати, Локарев. Смерть заказывала не я. А человек в таком же как у тебя великолепном костюмчике. С карманами, набитыми деньгами. Тоже, наверняка, из этого твоего благородного, чистого пространства.

– Нет! Ты ошибаешься, милая, не из моего мира. Это скорее твои дружки. Твоего уровня развития. Только сумевшие напялить дорогой костюмчик за счет грязных делишек. Согласись. Если бы ты меня сегодня пристрелила. У тебя был бы шанс тоже вырядится в нечто подобное. Но это не значит. Что ты сразу же вошла бы в мой круг.

– Если бы я тебя пристрелила. Я бы прямиком вошла в другой круг, который отсюда не видно. И, поверь, в этой же самой дурацкой майке.

– Хорошо что ты это понимаешь. Естественно, тебя бы сразу убрали. Ты для них не представляешь никакой ценности. Но и сейчас… И сейчас у тебя мало шансов выжить.

– Не меньше чем у тебя. – усмехнулась я.

Локарев пожал плечами. Хотя был полностью уверен в себе.

– Как знать, девочка. За время работы у меня появилось много хороших друзей и покровителей. Меня есть кому спасти. Поверь. К тому же… Я понятия не имею. За что меня хотели убрать. Я никому не должен. У меня тоже никто не занимал крупных сумм… Уверен, они и тебя в это не посвятили. Скорее всего – это какая-то ошибка. Мои друзья смогут в этом разобраться. А на что способны твои друзья? Ответь? Молчишь? Мне тебя искренне жаль, девочка…