Чтение онлайн

Что с успехом и проделал.

Вслед за получением хлопцем аттестата, за «хабаря» пристроил его в медицинский институт, окончив который, молодой Деркач стал врачом – стоматологом.

Гроши получал не абы какие, но имел солидный приработок, ставя нужным людям коронки и мосты из драгоценного металла. Два золотых дуката для почину, подарил ему батько. Он же помог с деньгами на кооперативную квартиру в областном центре, где наследник нашел достойную подругу жизни.

Теперь вот вырос внук, который трепетно любил дедуся.

После его рождения, устраивая свою городскую жизнь, сын с невесткой часто определяли Васылька до батькив у Ровно, где бабка Мирослава рассказывала хлопчику сказки про ведьм та вурдалаков, а дед о героях Украины – Мазепе, Кармелюке и Олексе Довбуше.

От него маленький Васылько впервые услышал, слово «москали» с которыми и бились эти самые герои.

Затем внук подрос, стал ходить в школу и приезжать к старикам на летние каникулы, на которых дед Андрий продолжил свое воспитание.

Как следствие, ко времени поступления в университет, Васыль хронически ненавидел «москалей», знал, что те упекли деда в Сибирь как когда-то Кармелюка и считал для себя примером.

В стенах же родной «альма-матер», посеянное в душе внука старым бандеровцем, получило благодатную почву.

Носящий имя Ивана Франко, старейший университет Украины, к тому времени имел ряд достойных выпускников.

В их числе были Андрей Бандера – ярый националист и отец идеолога украинского фашизма, Евген Коновалец – создатель ОУН-УПА а также много других, не столь известных, ставших впоследствии антисоветчиками, диссидентами или сбежавшие на Запад.

Профессура университета всегда страдала «украинизмом», что при секретаре ЦК Компартии Украины Щербицком, даже являлось предметом рассмотрения данного вопроса на одном из закрытых совещаний в Киеве.

Одних за это выгнали, других пожурили, но дух национализма никуда не исчез. Остался.

Так что дедовские «лекции» подкрепились у Васыля научными, а еще участием в организации «Рух», официально созданной к этому времени в республике.

Она явилась одним из следствий горбачевской перестройки, не скрывала национализма и ставила конечной целью выход Украины из состава СССР, с учреждением «нэзалэжного» государства.

Когда внук рассказал деду о своем членстве в организации и этой самой цели, Деркач перекрестился на икону и, сказав «настав наш час!», пожелал научить его практике.

Ибо за словом всегда следует дело.

А для того поведал свое героическое прошлое. От которого у будущего журналиста захватило дух. Так было интересно.

Васыль узнал о боевых группах УПА, формах и методах их деятельности, способах тайной связи и работы с населением, а также некоторых операциях.

Две из них потрясли еще нестойкого гуманитария.

В одной, славный дидусь носивший тогда псевдо «Сыч» та его сподвижники, захватили в прикрпатском селе председателя сильрады 6 . И в назидание селянам которым он предлагал вступить в колхоз, принародно распилили напополам, двуручной пилою.

В другой, напав на группу фронтовиков, следующих домой по лесной дороге, они троих убили, а четвертого – офицера, захватили в плен и живым сварили в котле. Во время победного застолья на хуторе.

– Стойкий попався комуняка, – завершив рассказ, скривил рот дед Андрий. – Так и нэ запросыв пощады.

А увидев расширенные глаза внука, наклонился к нему, прошипев. – Наша влада повынна буты страшною! Запамъятай. Так вчив батько Стэпан Бандэра.

И вот теперь, на очередных каникулах, внук вместе с дедом ехал учиться владеть оружием, которое у «Сыча» было припрятано в старом схроне.

Оставив позади Ровно, мотоцикл выехал на дорогу к Дубровице и прибавил скорость.

На полпути он свернул в обширный, теряющийся за горизонтом лесной массив, перемежающийся поросшими кустарниками холмами, на отдельных из которых виднелись руины старых, времен княжества Литовского замков, съехал в зеленую долину, по дну которой прыгала по камням неширокая речка, и покатил вдоль берега.

– Ось тут и станэмо, – подрулили старый Деркач к группе раскидистых берез у глинистой осыпи, после чего заглушил двигатель.

В ушах возник шум воды и стук дятла в глубине леса.

– Красивые здесь места! – сойдя на траву и разминая затекшие ноги, оглядел ландшафт внук. – Былинные.

– Эгэ ж, – ответил дед, извлекая из багажника вещмешок. – Колысь усэ цэ (обвел пространство рукою) налэжало пану Потоцькому.

– Великий был князь, – с чувством изрек Васыль. – Не раз дрался с московитами.

– А тэпэр наш черед, – передал внуку рюкзак дед. – Ходимо зи мною.

Спустя час, идя по известным лишь старшему Деркачу приметам, оба оказались на поросшей соснами возвышенности, с остатками крепостной стены и полуразрушенной башней.

Чуть пригнувшись, старик вошел в ее темный, затянутый диким хмелем пролом и включил прихваченный с собой фонарик.

Луч света выхватил из мрака груду битых камней, а за ней мрачный ход каземата.

Осторожно ступая, оба спустились по остаткам ступеней вниз, и Андрий ткнул пальцем в один из его углов, – копай Васыльку.

– Понял, – бормотнул внук, извлек из рюкзака складную лопатку, прошел туда, присел и отгреб из-под ног слой песка, под которым оказалась потемневшая от времени дубовая ляда.

Схватившись за ржавое кольцо, он потянул вверх – открылся темный зев, откуда потянуло затхлостью. Оба поочередно исчезли в нем, а потом дед, пошарив у лестницы, зажег спичкой стоящую рядом плошку.

Потрескивающий огонек выхватил из тьмы что-то подобное складу.

У одной из боковых, с осыпавшейся штукатуркой стен, зеленели несколько плоских с готическими надписями ящиков, у другой стояли две железных бочки проштампованных имперскими орлами, рядом – почти сгнившие мешки с россыпью толовых шашек.