Семь раз отмерь
Шрифт:
– Мистика какая-то, – наконец выдохнул Марк, выпрямляясь и рассматривая какой-то предмет. – Откуда?
Я пригляделась и радостно пискнула:
– Алкотестер! – Отобрала аппарат у мужчины и, блаженно улыбаясь, прижала пропажу к груди. – Моя прелесть…
Марк приглушенно рассмеялся.
– Дай угадаю. Хранитель ключей?
– Виновата, – улыбаясь, призналась я. А затем махнула рукой в сторону дачи Гезару. – Я тут с друзьями. А ты?
– А я с другом, – ответил Марк. – Точнее, с телом друга. Он немного перебрал и попросил отвезти его не к девушке, а к родителям на дачу. Приехал, мотор заглушил, вышел из салона и тут слышу, кто-то во тьме матерится, как сапожник, и кричит нечеловеческим голосом.
«Было бы хуже, если Барсик кричал человеческим голосом», – подумала я про себя, а вслух возмутилась:
– Ничего я не материлась, – громко шмыгнуло носом. – У меня материться вообще смешно получается. Мама говорит, это из-за того, что у меня лицо слишком интеллигентное.
Марк посмотрел на меня таким взглядом, что я вмиг забыла о плаще, резиновых сапогах и грязных руках, зато вспомнила, что под дождевиком у меня кроме пижамы ничего нет. И от этой мысли стало как-то жарко.
– А давай-ка вернем мне мой мобильник, сдадим пьяницу-друга на руки родителям и уедем отсюда куда-нибудь, где тепло и сухо.
Сердце грохнулось об ребра испуганно и громко.
– К-куда, например?
– Например, ко мне в спальню, – без обиняков предложил Марк и, просунув руки мне под дождевик опустил обе ладони мне на… скажем так, на бедра.
В ушах тревожным набатом зазвонил мамин голос:
– Семь раз отмерь, дочь! Семь раз отмерь!
– Он подумает, что ты шлюха, – злобно предсказал внутренний голос. – Кроме того ты Хранитель ключей...
– Жить надо так, чтобы не пришлось жалеть о том, чего не сделала, – напомнила я себе словами тети Мариам. – Плевать на хранителя.
– Боишься? – шепнул прямо в губы Марк.
– Очень. – Закрывая глаза и прогибаясь навстречу.
– Тогда мы на равных. Так едем?
Провались оно все…
– Да.
Марк жадно сжал то, что удерживал руками и, приподняв меня над землей, поцеловал глубоко и вдумчиво. И если кто-то думает, что в такой ситуации можно остаться трезво мыслящей и четко анализирующей ситуацию женщиной, то … то просто заткнитесь и не мешайте человеку совершать глупости! К дьяволу разумные мысли!
Я вплела пальцы в волосы Марка, притягивая его еще ближе к себе, безмолвно умоляя держать меня крепче и не отпускать.
Отпускать? Нет. Это точно не входило в планы мужчины. Если планируют отпустить и не уверены в собственных силах, не касаются голой кожи позвоночника, не проникают под резинку пижамных штанишек и не рычат так неистово… Так не рычат. Не кусают шею, оставляя темно-синие отметины, которые я собираюсь носить с гордостью. Да! И не стонут, капитулируя:
– Тайка, ты точно не ведьма?
– Не знаю. – Слизала с губ вкус его поцелуя. – Все может быть.
Марк рассмеялся.
– Совсем пацаном себя с тобой чувствую. Будь градусов на пять теплее, уже прижал бы к стволу вот этой вот яблони и…
Я сладко зажмурилась и закусила губу. Хочу-у-у… Вот так вот. Чтобы прижали к дереву, жестко и требовательно… Марк выругался.
– Идем искать мобильник, сдаем Марика на руки тете Мариам и валим отсюда.
– Валим, – выдохнула я и только после этого сообразила:
– Подожди! Тете Мариам? Так ты друг нашего Марика?
– Ага. Иди сюда, – Марк легко, будто я ничего не весила, поднял меня на руки и усадил боком на забор. – Ноги сама перекинешь или помочь?
– Сама.
Но он справился быстрее меня, перемахнув через препятствие и выпутывая меня из дождевика.
– Мы с ним три года за «Пингвинов» играли.
– За кого?
Смеющимися губами меня поцеловали в шею и ласковым шлепком подтолкнули в сторону дома.
– Я тебе в машине на все вопросы отвечу. Тай, пожалуйста, я из последних сил уговариваю себя быть хорошим и забыть о пристройке для садового инвентаря. – Уголок его рта приподнялся, а брови сложились смущенным домиком. – Где мы с Мариком в юности деревенских девок… хм.
Действительно, хм. Я смущенно почесала кончик носа. Пожалуй, я не настолько готова совершать глупости, чтобы совершать их в сарайчике для девок и инвентаря… Или настолько? Ох… В горле пересохло. Я сглотнула и прокашлялась. До чертиков хотелось в сарайчик...
– Тогда ты тащи нашего пьяницу, а я предупрежу тут всех и переоденусь…
Не буду рассказывать о том, какое выражение лица было у тети Мариам, когда я ввалилась к ней в комнату уже без сапог и дождевика, но все еще в грязи и в засосах, совершенно пьяная от счастья и с алкотестером наперевес. Не знаю, что она подумала, когда увидела Марка. Тот был ненамного чище меня, без засосов, но зато с жуткими царапинами на лице.
Но спрашивать о чем-либо и отговаривать умудренная опытом женщина не стала. Потребовала, чтобы мы подышали в трубочку, подмигнула мне, погрозила пальцем Марку и пожелала счастливого пути.
… По пустой ночной трассе машина не ехала, летела. А я сидела в мантии профессора Макгонагалл и в пижаме, смотрела в ночь за окном, двумя руками сжимала волшебную палочку и думала о том, что чудеса все-таки случаются не только в книгах про волшебников…
И самое удивительное, не чувствовала совершенно никакой неловкости. Рядом с Марком было удивительно уютно молчать, будто мы друг друга полжизни знали.Возможно время смущаться и сожалеть, наступит позже… Утром. Через неделю. Через десять дней…
– Приехали. – Марк заложил вираж, въезжая во дворик нашего дома и с такой скоростью вытащил меня из машины, что я моргнуть не успела.
– Погоди…
– Не могу. – Он заткнул мне рот своим языком и приподнял, пока я не повисла на нем на манер обезьянки. – Держись.
И я держалась. Пока он нес нас на четвертый этаж, пока, ругаясь, тыкал ключом в замок, пока путался в ботинках и сталкивал вниз с одной ноги другою джинсы. Одежда испуганно трещала под нашими руками, а губы не желали отклеиваться друг от друга. Тела не желали. Мы друг в друга вросли, проникли сквозь поры, сквозь легкие в кипящую кровь, сходя с ума и сводя с ума один другого.