Чтение онлайн

– Понятно что. "Миллионерша Джордан стыдится своего легкого заработка и старательно изображает пролетарку". Знаем мы этих коммунистов, недовольно проворчала Натали, не одобрявшая отобранный гардероб.
– А новоявленные богачки загрустят и перестанут тратить денежки на шикарные шмутки наших мастеров. Вы добьетесь, дорогие мои, совсем нежелательного эффекта.

Магомет заколебался, оценивая шеренгу висящих на никелированной стойке туалетов. Блеклая, она невыгодно отличалась от пестрой, сверкающей одежды, оставшейся на других вешалках.

– Может, действительно, подпустим пару?

– Ни в коем случае. Это мой личный повседневный гардероб, в контракте визита отмечено: "одежда по усмотрению мисс Джордан". Мне нравится придуманный нами стиль. К тому же, я не стану приглашать в Москве парикмахера и до минимума сведу косметику. А следовательно, простота как раз уместна.
– Вита прошла вдоль стойки, просматривая отобранные платья.

– Надеюсь, вы не забудете отметить, что миссис Натали Роумен имела другую точку зрения на шмутки гостящей в Москве американки. И сами разберетесь с критическими нападками.
– Натали стремительно вышла, хлопнув дверью.

На смуглом лице Магомета застыло углубленно-сосредоточенное выражение. Вероятно, он обращался за советом к Аллаху, а может быть, очередной раз пожалел, что оставил занятия музыкой, дарившей ему тихую, глубокую радость.

В результате такого подбора гардероба звезды многие москвичи, встречавшие её в аэропорте, были удивлены, но быстро сообразили, что нарочито скромный вид мисс Джордан и есть последний писк мировой моды: выглядеть нарядной и богатой просто безвкусно. Она же сама, попав в "Метрополь", решила, что Мак здорово промахнулся, - роскошь и шик не в новинку российской столице. Скорее даже, дело привычное. Почти все прорвавшиеся к подъезду отеля дамы были, как и предсказала Натали, в шикарных шубах, а Вита в своем бежевом пальто с воротником из синтетического меха казалась принцессой, изображающей Золушку. Но это показалось всем изысканным и очень стильным имиджем, подчеркивающем естественную и яркую прелесть девушки. "Да, её ничем не испортишь", думали многие, провожая жадным взглядом высокую фигуру с разметанными по плечам и спине длинными и тяжелыми от влажного снега волосами. Хватило короткого мгновения, запечатлевшего движение руки, откидывающей прядь с высокой скулы, темные глаза под насупленными прямыми бровями, полуоборот головы, обнаруживший милейший подбородок с ямочкой, чтобы мимолетный анализ сделал вывод в пользу Виты: "Это не просто красота. Это сама её магия".

... Осмотрев предоставленный Вите номер, Брант остался доволен.

– Встреча вполне дружественная. Апартаменты на уровне. Здесь, говорят, Джексон и, кажется, Кабалье, останавливались. Неплохо, неплохо... Вы можете быть свободны, - небрежным жестом спровадил Хью переводчика и хлопотливых горничных, засуетившихся над багажом гостьи.

Обойдя комнаты, Вита без удовольствия распахнула кофр с одеждой.

– Ты, что, боишься, что здешние горничные - переодетые бандиты, намеренные похитить мои вещи?

– Вовсе нет, - скрывшись в ванной, Брант, уверовавший в глобальную российскую разруху, проверял краны.
– А вот твой сопровождающий стопроцентный гебешник. Кстати, ты запомнила, как он выглядит?

– Да. То есть, нет. А разве это важно? Ты неисправимо устарел, Хью, со своим отвращением к российским спецслужбам. Меня вовсе не интересует, на кого этот господин работает. Главное, чтобы он сумел защитить даму от обезумевших поклонников, - усмехнулась переодевавшаяся в спальне Вита. Надеюсь, ему не предписано дежурить возле меня круглосуточно?

– Это мы выясним. У тебя пятнадцать минут на сборы. Я не намерен переодеваться к ужину. Пойду, осмотрю свою конуру, позвони, когда будешь готова.

– Собственно, я уже одета. Ну, как?
– Выйдя в салон, Вита села в кресло у балконной двери. Сквозь густую метель за стеклом светился фасад Большого театра.

– Хм...
– Брант внимательно оглядел Виту.
– Как раз то, что надо.

На ней был черный трикотажный джемпер с высоким воротом и твидовый костюм в стиле провинциальной учительницы. Расчесанные волосы свободно падали на плечи, никаких украшений Брант не заметил. Но выглядела мисс Джордан тем не менее так, что хотелось схватиться за видео - или фотокамеру и торопливо запечатлеть шедевр.
– Такой изящной и гордой линии спины, такой грации спокойных рук и выражения потаенной радости на прелестном, необъяснимо притягательном лице не найдешь, хоть заставь позировать по десять часов всех "мисс" земного шара, довольно отметил Брант, увидевший здесь, в Москве, Виту новыми глазами. Но сдержал свой комплимент - девочка не любила восторженных речей.

Она давно привыкла к постоянному настырному вниманию окружающих и научилась не замечать его. Точно так же перестает замечать любопытные взгляды карлик или жалкий уродец, воспринимая их как непреложную данность своего существования. Но когда с дифирамбами вдруг выступали свои, она как-то угасала, словно вычеркнутая из дружеского круга своей исключительностью.

Прозорливые организатора позаботились, чтобы их гостью не мучили зеваки и приставалы. Столик для ужина, спрятанный в одном из кабинетов над центральным залом, был сервирован на пятерых. В предварительно обговоренных условиях значилось, что присутствие Хью Бранта обязательно на всех мероприятиях. Служащие охраны будут использоваться по усмотрению госпожи Джордан, как и другие необходимые специалисты. Принимающая сторона предложила широкий спектр услуг вплоть до массажистки и визажиста, но Виталия сократила его, оставив лишь гида-переводчика. И то лишь уступая Бранту, уверявшему, что "стукача" им все равно подсунут. Так уж лучше знать его в лицо. Не понятно только, какие тайны намеревались выведать у топ-модели неугомонные русские?

Двое мужчин, один - глава устроившего визит Виталии агентства, другой - представитель высших московских властей, выглядели чрезвычайно представительно и бойко говорили по-английски. Так что роль третьего, того самого стукача-переводчика, сократилась до минимума. Он изредка вставлял фразы, уточняя программу визита, или объясняя гостье какую-либо специфическую шутку.

Хью придирчиво отмечал в двух экземплярах программы изменения, по несколько раз просил повторить фамилии ответственных в той или иной части визита, выражал недовольство по поводу возникших перестановок и предложенных благотворительных акций.

Виталии предстояло побывать на строительстве первого в России хосписа, встретиться с мэром, выступить на приватных презентациях изделий тех фирм, которые она представляла на русском рынке, а также посетить постановку "Дамы с камелиями" в Большом театре, Дом моды Вячеслава Зайцева, салон Юдашкина, сняться в видеоклипе для российского телевидения и стать хозяйкой зимнего бала.

Нагрузка небольшая, Хью был прав, заявляя, что в Москве Виту ждет отдых. Ни одного подъема в пять утра! Да это же настоящее блаженство. Разве поверят, что "небесное создание", выходящее в свет софитов с нежной утренней сонливостью на мечтательном личике и небрежно растрепанными "Ночными" ещё волосами, уже два часа на ногах. Ванна, контрастный душ, обязательное мытье волос и старательная, по особой системе сушка феном, минимум гимнастики, тщательный и поэтому почти незаметный для неопытного глаза макияж, легкий витаминный завтрак и, наконец, одевание. И тут уж совсем никто не поверил бы, что цветущая, безмятежная Вита Джордан нуждается в таблетке от головной боли. Она заметила, что нарастающая тяжесть в затылке, появлявшаяся ночью, непременно перерастет днем в мучительный приступ, если ещё до завтрака не сбить её анальгетиком.

Хью все это не нравилось и он с настырной въедливостью обговаривал условия контрактов, выторговывая для своей подопечной добавочный день отдыха или пару лишних часов утреннего сна.

В работу Вита включалась легко, забывая об усталости, быстро схватывая задачу и без лишних разговоров её исполняла, будь то съемки, выходы на подиум или присутствие на массовых мероприятиях - банкетах, презентациях, раутах, балах. Чувство ответственности заставляло её сделать первые шаги, а дальше какая-то радостная сила окрыляла и несла над будничными проблемами, мелкими дрязгами, над всей нервозностью и бестолковостью закулисной жизни. Тогда-то и появлялась уникальная, озаренная внутренним светом улыбка Виты, рождались её летящие, шаловливые движения, неуловимые, быстрые жесты, насквозь пронизанные жизненной радостью.