Чтение онлайн

Пятью днями позже они вдвоем выехали из месторасположения гарнизона и взяли курс на запад, а уж затем свернули в лес. Когда офицеры добрались до маленькой, затерянной в чаще поляны, полковник едва держался в седле. Спешившись, он долго харкал кровью, потом уселся на траву у ручья. Рено вытащил пистолет, взвел курок и неслышно подошел к командиру. Когда Линакс поднял голову и посмотрел на своего заместителя, тот быстро прицелился к выстрелил. Пуля прошла в правый глаз старика и насквозь пробила череп.

Оставив на месте преступления и тело жертвы, и лошадь, Рено спешно возвратился в гарнизон, где и сообщил всем об убийстве полковника и вероломном коварстве предводителя горцев. Соответствующее донесение было незамедлительно отправлено Мойдарту.

И вот теперь, имея под своей командой четыре тысячи солдат и ожидая полка королевских мушкетеров, Рено готовился совершить великий подвиг, добиться почестей и славы и навсегда позабыть предсказание собственной матери: «Ты бесполезное создание, Банарин. Ты слаб и глуп. Ты ничего не достигнешь в жизни. Понимаешь? Ничего! Ты червяк. А черви живут во мраке».

Рено натянул сапоги и повесил нагрудник. Он собирался проехать двенадцать миль до соседнего лагеря, чтобы убедиться в готовности войск и соблюдении жестокой дисциплины. У него не было сомнений в том, что Колл Джас нанесет удар. Побег его дочери, конечно, несколько смешал карты, но, узнав о том, что выпало на ее долю, вождь придет в ярость, преисполнится жаждой мести. Страстность, горячность, порывистость были достоинствами этого дикого горного народа, но они же являлись его слабостями. Джас сделает все, чтобы скрестить мечи с обидчиками. Остается только один вопрос: через какой перевал горцы попытаются пробиться.

На каждом из горных путей Рено разместил по две тысячи солдат. Войска имели в своем распоряжении двадцать заряженных картечью пушек. Первый же залп уничтожит половину горской армии.

Полковник вышел из палатки и посмотрел на перевал. От пушек до ущелья шестьсот ярдов открытого пространства. За то время, что понадобится противнику, чтобы преодолеть это расстояние, его канониры успеют дать два залпа. Не битва, а избиение, подумал Рено, уже предвкушая ожидающую его славу.

Банарин Рено, Молот Севера. Он улыбнулся — звучит совсем даже неплохо.

Прохладный утренний воздух прорезал слегка надтреснутый звук горна. Уже рассвело, и полковник видел выбегающих из палаток солдат. Он поспешно пересек лагерь, не переходя, однако, на бег, потому что торопливость командира лишь подрывает его авторитет у подчиненных.

Артиллеристы стягивали промасленные полотняные чехлы с огромных, расширяющихся стволов пушек, а прислуга разводила огонь рядом с каждым орудием. Приблизившись к ним, Рено понял причину, побудившую горниста подать сигнал.

На перевале появились сотни вооруженных людей. Сейчас они находились вне досягаемости пушек.

— Приготовиться! — приказал Рено.

Офицеры передали его распоряжение. Конники устремились к своим лошадям. Мушкетеры выстроились в шеренгу позади орудий. Полковник вернулся в палатку и зарядил оба пистолета.

Вот и пришел день славы.

Он повесил саблю и сунул за пояс пистолеты.

К тому времени как Рено возвратился на передовую, шестьсот всадников, вооруженных пиками, уже заняли место на правом фланге, готовые смести перешедших в наступление горцев. Семьсот мушкетеров промаршировали на левый, к лесу. Они тоже обрушат на врага град свинца.

Триста мушкетеров остались позади орудий на случай, если горцы все же прорвутся.

Конница подровнялась. Мушкетеры стали в две шеренги, причем первые опустились на колено. Командир дал приказ заряжать. Мушкетеры развязали черные мешочки, висевшие на бедре, и достали пороховницы.

Залп, прозвучавший из леса, напомнил удар грома. Десятки мушкетеров полегли сразу. Рено застыл как вкопанный.

Над деревьями поплыли струйки черного дыма. Оставшиеся в живых ничего не поняли.

И тут из леса выскочили горцы. Сабли и ножи резали деморализованных солдат, начавших в панике сбиваться к центру. Горцы преследовали их, ловко орудуя своими мечами и кинжалами.

Мушкетеры, стоявшие за орудиями, вскинули оружие, но не стреляли, потому что враг оказался закрыт бегущей толпой своих. Хаос воцарился на поле боя. Солдаты в панике метались по полю, нарушая собственные боевые порядки, мешая товарищам, тогда как горцы преследовали их, рубя направо и налево, сея смятение боевыми криками. На глазах у Рено какой-то седой воин перерезал горло испуганному канониру. Но уже в следующий момент полковник увидел нечто куда более опасное и страшное. Главные силы горцев спустились с перевала, и теперь вся эта огромная людская масса беззвучно катилась на позиции варлийцев.

— Огонь! — завопил Рено.

Но исполнить приказ было невозможно. Преследуемые мушкетеры, спасаясь от нахлынувших из леса горцев, выбежали на линию огня.

Прямо на полковника мчался воин с саблей. Выхватив из-за пояса пистолет, Рено разрядил его в лицо горцу, который свалился на землю. Некоторые из мушкетеров тоже открыли огонь, уложив с десяток нападавших. Но наступление не остановилось, преимущество было на стороне атакующих. Мушкетеры хороши в ситуации, когда противника можно держать на расстоянии. В рукопашной схватке они, не имеющие холодного оружия, беспомощны и беззащитны.

Рено побежал на правый фланг, отчаянно размахивая руками. Положение еще можно было спасти активными действиями конницы. Путь полковнику преградили два горца. Выстрелом из пистолета он уложил одного. Второй замешкался, и Рено успел вытащить саблю и полоснуть врага по лицу. Горец пошатнулся, и полковник ударил его в грудь.

Вот тогда-то он и увидел Калина Ринга. Их взгляды встретились. Ринг прыгнул на него, и в этот момент пуля, выпущенная кем-то из мушкетеров, выбила фонтан крови из его бедра. Горца развернуло. Рено сделал выпад. Кэлин успел восстановить равновесие и парировал удар. Полковник повернул запястье, клинок скользнул по сабле Ринга и устремился к горлу. Горец отшатнулся и рубанул Рено — лезвие отскочило от нагрудника, задев щеку. Удар был настолько сильным, что полковник едва не упал. Он слыл опытным и искусным фехтовальщиком, но Ринг подавлял его своим напором и ожесточением. Полковник только защищался.