Чтение онлайн

— Да, мой повелитель. Может быть, было бы благоразумнее пощадить Мэв Ринг?

Лицо Мойдарта потемнело.

— Именно в этом я убеждал прошлой ночью нашего епископа. Но он хуже, чем просто глупец. Прочел мне лекцию о величии церкви. Подумать только, едва вылез из постели своей шлюхи, еще не успел посчитать переданные Джорайном Фельдом деньги, а уже толкует о Священном Законе. Но хватит об этом. Расскажите, как все подготовлено к казни.

За час до приведения приговора в исполнение на площади уже собралась внушительная толпа. Галлиот стоял перед эшафотом, окружавшим двенадцатифутовую пирамиду. Мэв Ринг должна выйти из дверей собора, подняться на эшафот и перейти на другую платформу, где ее привяжут к столбу. Путь от собора до места казни займет не более минуты. Справа от дверей, примерно в пятидесяти шагах от входа, Галлиот поставил двадцать солдат.

— Ваша задача — сдерживать толпу, — сказал он.

Вымощенная камнями соборная площадь имела форму прямоугольника со сторонами в триста и двести десять футов. Попасть на нее можно было через четыре входа, три из которых вели в город, а последний к мосту, за которым начиналась дорога к Пяти Полям. Вблизи моста уже собралось около шести сотен человек. Сорок солдат Галлиота растянулись в шеренгу на восемьдесят футов от эшафота.

Еще двадцать пять «жуков» старательно сдерживали горцев, пробивающихся на площадь через соседний вход. Подходящие напирали на стоявших впереди, что, в свою очередь, создавало давление на солдат. Пока, отметил Галлиот, страсти еще не разгорелись, необходимость в применении силы отсутствовала, но шеренга солдат невольно отступала от первоначальной позиции. Капитан приказал отойти на несколько шагов.

К нему подошел сержант Паккард.

— Народу все больше, — озабоченно сказал он. — Думаю, тысячи две наберется.

Предстоящее зрелище притягивало и варлийцев. Вначале Галлиот планировал удерживать публику на расстоянии по меньшей мере ста футов от эшафота. Потом он сократил дистанцию до шестидесяти и вот теперь собирался уменьшить ее еще раз. Когда костер разгорится, пламя заставит людей отступить, но до тех пор ему ничего не оставалось, как считаться с реальностью. Проблема усугублялась еще и тем, что мушкетеры, на помощь которых он так рассчитывал, пока не появились. С ними поддерживать порядок было бы определенно легче.

Поднявшись на пару ступенек, Галлиот окинул людское море внимательным взглядом, отыскивая приметную фигуру Гримо.

Внезапно из толпы послышались недовольные крики и свист. Повернувшись к собору, капитан увидел, как оттуда вышли четыре рыцаря Жертвы. Облаченные в церемониальные, отделанные серебром доспехи и шлемы с высокими белыми плюмажами, они на мгновение остановились, словно привыкая к яркому солнечному свету. На белых, накинутых на плечи плащах красовалась вышитая серебром эмблема Ордена — дерево. С поясов свисали старомодные палаши.

Галлиот вздохнул. В былые времена рыцари Жертвы слыли героями, людьми отважными и движимыми состраданием, чьи подвиги вошли в легенды. Теперь эти прекрасные серебряные доспехи носили такие, как Гайан Кай: злобные, ненавидимые, фанатично нетерпимые и безжалостные. Их присутствие озлобляло толпу, но у капитана не было власти приказать рыцарям уйти.

Они приблизились к эшафоту, и Галлиот вышел им навстречу.

Гайан Кай поднял забрало шлема:

— Ну, где этот ваш Гримо?

— Его пока нет, сир рыцарь. Скажите, так ли уж необходимо ваше присутствие здесь? Сдерживать толпу нелегко.

— Сдерживать толпу, капитан, это ваша обязанность. Мы же здесь для того, чтобы обеспечить торжество правосудия.

Не дав воли гневу, Галлиот отступил.

По мере приближения часа казни зрителей становилось все больше. Площадь была забита до отказа. Враждебный интерес к рыцарям угас, и теперь все глаза были обращены в сторону высоких дверей собора. Галлиот то и дело утирал взмокшее от пота лицо. Мушкетеры так и не появились.

Капитан прошелся по внутреннему периметру оцепления, вглядываясь в публику. Долгое ожидание сказывалось, люди устали, так что солдатам, похоже, ничто не угрожало.

Он облегченно вздохнул.

Еще десять солдат, несших патрульную службу, протиснулись по краю площади и подтянулись к эшафоту. Старший подошел к капитану:

— Похоже, все, кто собирался прийти, уже пришли, сир.

— Мушкетеры?

— Никаких признаков, сир.

Толпа вдруг замерла и притихла. Вся огромная площадь словно застыла. Галлиот повернулся и увидел, как два священника выводят Мэв Ринг. Солнце играло на ее рыжих, подернутых серебром волосах. Она шла твердо, с достоинством, глядя прямо перед собой. Стоявшие у дровяной пирамиды служители в красных церковных одеждах зажгли факелы.

Галлиот шагнул к ступенькам. Мэв Ринг на мгновение задержалась.

— Мне очень жаль, — сказал он.

Она не ответила и прошла мимо, затем, приподняв тяжелую юбку, начала подниматься по лесенке. Священники следовали за ней. Взойдя на площадку, они привязали ее руки к столбу и спустились. Галлиот посмотрел на собор. Епископа видно не было. Капитан еще раз оглядел толпу.

Люди, стоявшие в середине, задвигались. Горцы расступались, освобождая проход, по которому медленно шел великан в черном плаще, с надвинутым на лицо капюшоном. В руках у него был длинный деревянный кол.

Галлиот спрыгнул со ступеньки и подбежал к десяти только что прибывшим солдатам.

— Остановите этого человека, — приказал он.

Толпа раздалась, из нее вышел и направился к эшафоту Жэм Гримо.

Со своего возвышения Мэв Ринг увидела великана одной из первых, и сердце ее встрепенулось и остановилось.

— Нет, Жэм, — прошептала она.

Десять солдат, образовав полукруг, устремились к нему. Горец продолжал идти. Два «жука» бросились на него, и в тот же миг дубинка Жэма с залитым свинцом наконечником взметнулась и ударила одного из них в висок. Солдат свалился с ног и отлетел, словно подброшенный катапультой. Жэм блокировал выпад второго и тут же свалил его подсечкой.

На подмогу товарищам устремились остальные. Удары некоторых достигли цели, но дубинка в руках горца будто ожила: она взлетала и опускалась, кружилась и вертелась, сокрушая руки, ноги и черепа. Через несколько секунд все «жуки» распластались на мостовой. Толпа бурно приветствовала успех великана. Еще несколько солдат попытались вмешаться в потасовку, но зрители помешали им добраться до места, хватая за одежду, вставая на пути или цепляя их за ноги. Причем в симпатии к Гримо объединились и горцы, и варлийцы.