Чтение онлайн

— За такие сеансы тебя лет триста назад быстро бы на костре поджарили.

— Это был просто массаж!

— Ага… Видали мы таких массажистов. Дай только бабу полапать на халяву.

Леша хотел возразить, что работает отнюдь не «на халяву», а за вполне приличные деньги, но вдруг увидел, как под самой стеной дома крадутся ребята в «брониках» с автоматами в руках. Он и заметить не успел, каким образом те просочились сквозь густой барбарис и высокий штакетник. Прижимаясь к стене, они сбоку поднялись на крыльцо, остановились по сторонам от двери.

— Внимание, гражданин Петр, — громко прокашлялся мегафон на крыше автобуса. — Гражданин Петр, говорит участковый пятнадцатого участка Красносельского района. Мы знаем, что вы в доме. Предлагаем вам добровольно выйти и сдаться милиции…

С последними словами самый рослый из омоновцев — похоже, именно капитан — отделился от стены, встал перед дверью, быстрым ударом ноги вышиб створку и отпрянул в сторону.

Алексей замер, вглядываясь в темноту за порогом…

Ничего… Совсем ничего…

Омоновцы, выставив вперед автоматы, медленно двинулись внутрь. Дикулин, оглянувшись на следователя, подошел к калитке, запустил за нее руку, оттянул задвижку и направился по выложенной красным кирпичом дорожке к крыльцу.

В доме пахло сеном: мятой, чабрецом, пересохшей осокой и полынью, — и все это Алексею очень не понравилось. Когда в подозрительных местах воняло гнилью и перегаром, он чувствовал себя намного спокойнее. Даже настоящим деревенским знахаркам, собирающим всевозможные травы и варящим целебные настои и зелья, никогда не удавалось выветрить из своих избушек запах обычного человеческого жилья. Ароматы трав смешивались там с благоуханиями борща, мяса, чеснока и лука. А здесь…

Не может человек не пить и не есть, не может он обходиться без пива или хотя бы кофе. Однако воздух здесь был абсолютно сухим, словно этот дом построили исключительно в качестве сушилки, словно в нем никогда не топили плиту, не кипятили чайник. Никогда не сушили белье и не промачивали обуви. Очень странно. Для человека…

Дикулин выждал с десяток секунд в прихожей, давая глазам возможность привыкнуть в темноте, потом шагнул в комнату, которая показалась залитой ярким светом.

Большой стол, закрытый белой скатертью с нитяными кисточками, череп барана на стене с подвешенными на рога травяными метелками, черная кошка на подоконнике, старое зеркало с облупившейся амальгамой и, опять же, парой мочалок по углам. Рядом с люстрой прицеплен китайский «голос ветра» с красными кисточками. Кресло за столом — кисточки на подлокотниках, прочный вычурный стул из красного дерева — на сиденье подушка с точно таким же украшением.

— Метелочник… — негромко пробормотал Алексей.

— Что? — нервно дернулся замерший у окна капитан.

— Метелочник, — пожал плечами Дикулин. — Есть такое течение в современном знахарстве. Они верят, что загрязненная энергия стекает с предметов по матерчатым кисточкам вниз, и таким образом все подвергается самоочищению. Пожалуй, правильнее их назвать экстрасенсами, да только язык поломается склонять… — Леша внезапно ощутил чью-то бесшумную усмешку и настороженно замер, медленно поворачивая голову.

Комната… Большая, светлая, почти пустая комната, в которой негде спрятаться…

Послышался грохот, из двери напротив возник запыхавшийся омоновец:

— На чердаке никого нет, командир. И в кладовке.

— И в дровяной пристройке тоже, — появился еще один. — Будем полы поднимать?

— Подождите… — вскинул руку Алексей.

— Ну что, массажист? — ввалился в комнату Сергей Леонидович, и помещение вмиг перестало казаться большим. Но все-таки тут по-прежнему оставалось немало свободного места.

— Помолчите секунду… — Дикулин достал с поясной сумки скляночку из-под нафтизина, выдернул бумажную пробку, высыпал на ладонь немного сероватого порошка. — Сидишь ты, чертище, прочь лицом от своей избищи. Поди ты, чертище, к людям в пепелище, поселись, чертище, сюда в избище… — Плавно поворачиваясь по часовой стрелке, Дикулин сдул с ладони порошок, и в этот момент словно марево дрогнуло перед зеркалом, и там из ничего вдруг проявился скуластый седоволосый мужчина в полосатом махровом халате.

Омоновцы клацнули от изумления челюстями, но сработали четко, метнувшись вперед и вывернув хозяину дома руки за спину. Тот не издал ни звука, но внимательно посмотрел Алексею в лицо, словно запоминая.

— Эк… Он… — издал странные булькающие звуки капитан.

— Глаза он нам отвел, — преувеличенно небрежным тоном сообщил Дикулин. — Похоже, настоящий попался.

— Ну, ты молодца, консультант, — хмыкнул омоновец и одобрительно хлопнул Дикулина по плечу. — Давайте, хлопцы, волоките клиента в автобус.

Омоновцы с задержанным вышли. Нефедов прокашлялся, двинулся вдоль стены, негромко цитируя по памяти: «Кошка, вырезанная из черного дерева, с двумя глазами из полированного нефрита. Высота статуэтки составляет тридцать два сантиметра, на переносице видны две глубокие поперечные царапины, вдоль спины нанесено пятьдесят семь штрихов, возможно, изображающих шерсть…»

— Знаю! — хлопнул себя указательным пальцем по лбу Алексей. — Вот же она!

Он повернулся к подоконнику, снял с него кошку и… ощутил, как словно в самый мозг вонзился холодный взгляд старика, голова которого пряталась в глубоком капюшоне.

— У меня для вас неприятное известие, Великие… — Старик вытянул из рукава тонкий шелковый платок и набросил его на хрустальный шар. — Нам больше не следует ожидать помощи от Пустынника.

— Опять! Это уже четвертый, Славутич…

Трех человек, сидящих за огромным круглым столом не менее трех метров в диаметре, отличить друг от друга внешне было совершенно невозможно. Длинные мантии из тяжелой парчи, широкие наборные пояса из кости, обширные капюшоны, позволявшие легко укрыть лицо от собеседников. И даже голоса были похожи: тихие, шипящие.