Чтение онлайн

— Может быть, я смогу помочь тебе?

— Нет, если только ты не хочешь поручиться за меня. Я собираюсь в Национальный банк плантаторов поговорить о ссуде. Я слишком поиздержался.

И Джонни принялся за горячие оладьи, обмакивая их в кленовый сироп.

— А если вы получите ссуду, вы уедете? — выпалила Невада. Тут спохватилась и быстро поправилась:

— Ах, я хотела сказать, если вы не планируете заниматься никакой деятельностью, я предполагаю, вы…

Джонни дожевал и проглотил оладью.

— Заниматься какой-то деятельностью? Мисс Гамильтон, я предполагаю, ваш жених уже проинформировал вас, что его младший брат никогда не ищет работы. Понимаете ли, я игрок. Это моя профессия. — Он лениво откинулся на спинку стула и все еще не отрывал от нее взгляда. — К счастью, карточную игру можно найти где угодно. — Он многозначительно помолчал. — Даже здесь, в моем старом родном городе.

— Ты никогда, — Малькольм попытался привлечь его внимание. — не оставался в Сент-Луисе надолго. — Он улыбнулся, как снисходительный отец своенравному сыну. — Насколько я помню, тебе становится скучно уже через несколько дней, и ты уезжаешь. — Малькольм налил сливок в свой кофе из маленького серебряного кувшинчика. — Что случилось на этот раз?

Черные глаза Джонни вернулись к маленькой темноволосой женщине, натянуто сидевшей рядом с ним. Нахально уставившись на Неваду, он ответил:

— Ничего. — Потом наклонился к столу. — Многое. — Его пристальный взгляд снова обратился к сводному брату. — Можешь назвать это зрелостью, если хочешь. Честное слово, я устал от скитаний. Я намерен остаться здесь до конца моих дней.

Не переставая улыбаться, Джонни переключил все внимание на тарелку с горячими оладьями перед ним. Чувствуя, что она вот-вот задохнется, Невада собрала последние силы, чтобы сделать вид, что ничего не произошло. Она небрежно перевела разговор на предстоящую ежемесячную встречу шекспировского общества и увидела, что напряженное лицо ее жениха немного расслабилось.

— Я чуть не забыл, — сказал Малькольм, улыбаясь Неваде. — Это ведь на следующей неделе, не так ли? Соберется хорошая компания. Отец Леонин возвращается из Италии, и Бесс Томпсон приедет из загородного поместья.

— Чудесно. Я с нетерпением жду встречи с ними. Я думаю, мы подадим маленькие бутерброды… — Невада умолкла, моментально растеряв все мысли, как только почувствовала, что твердое мускулистое колено нахально прижалось к ее ноге. — Можно подать еще…

— То восхитительное персиковое бренди, — быстро подхватила мисс Анабел.

Квинси тоже присоединилась к обсуждению.

— Да, да, бренди из персика и, возможно, еще… Невада была вынуждена сидеть, улыбаться и кивать, в то время, как мускулистое бедро Джонни фамильярно прижималось к ней под столом. Она попыталась отодвинуться. Джонни последовал за ней. Она снова попробовала уклониться. Но его нога наступила на подол юбки. Невада была в ловушке. У Джонни было полное преимущество. Невада была в ярости. Он наслаждался ее гневом. Она от всей души хотела убить его. Джонни с невинным видом вопросительно посмотрел на нее.

— Что-нибудь не так, Мэри? — спросил он, прерывая пустую болтовню своей мачехи.

— Ну что вы, все в порядке, мистер Роулетт, — ответила Невада спокойным голосом, в душе проклиная Джонни.

— Ну, как я уже сказал, я должен ехать в город. — Он вытер рот, бросил салфетку на стол и положил руку на спинку стула Невады. — Я подумал, — многозначительно произнес он, — что было бы чудесно поехать в компании…

Джонни остановился. Невада почти перестала дышать. Джонни чувствовал напряжение ее стройного тела через свои обтягивающие брюки и ее пышные юбки. Он знал, что она остолбенела, предполагая, что он собирался пригласить ее поехать с ним.

— Может быть, вы составите мне компанию… — он посмотрел через стол, — мисс Анабел?

Джонни услышал вздох облегчения, вырвавшийся из разрывающихся легких Невады.

— Почему бы и нет? Да, капитан Роулетт, я поеду с вами в город, — сказала мисс Анабел. Она посмотрела на Квинси Максвелл. — Конечно, если у вас нет других планов, Квинси.

— О, ничего подобного. Поезжайте, если вы хотите, — любезно ответила Квинси.

И нахмурилась, когда Джонни поднялся и подошел к мисс Анабел, чтобы отодвинуть ее стул. Квинси не удержалась от замечания:

— Ты ведь не появишься на публике в этом костюме? Белая льняная рубашка Джонни с закатанными рукавами и открытым воротом свободно спадала с его широких плеч, но желтовато-коричневые брюки почти неприлично обтягивали стройные бедра и длинные ноги.

— Я обрадовался, когда нашел эту одежду, — сказал Джонни. — Но я не смог разыскать подходящего пиджака.

Его мачеха прекрасно помнила, что случилось с этим пиджаком. Сплетя пальцы под подбородком, она рассказала об этом.

— Однажды ночью, семь лет назад, ты ввязался в кулачную драку в одном из этих ужасных притонов для карточной игры. Тебя принесли домой на рассвете: и твое лицо, и пиджак были одинаково попорчены.

Джонни улыбнулся, припоминая.

— Да, вы правы. Я праздновал свой двадцать второй день рождения. Дайте-ка вспомнить, это было в «Красной Подвязке» или, может быть, у Лавендера? Что за время было!

Квинси ободряюще кивала, радуясь, что грубый и невоспитанный Джон Роулетт небрежно признавался в поведении, которое она считала отвратительным. Такой образ жизни наверняка не понравится мисс Анабел и Мэри. Не потребуется лишних слов, чтобы объяснить им, почему она и Малькольм так относились к Джону Роулетту. Он был, и остается сейчас, непочтительным, непослушным и грубым. И еще Квинси считала его высокомерным, ленивым и вульгарным.

— Ты не возражаешь, если мисс Анабел и я поедем с тобой сегодня утром, Малькольм? — спросил Джонни.

У Малькольма не было другого выбора, и он согласился.

— Очень хорошо, но тогда нам пора собираться. Я должен быть в университете через четверть часа.

Он обратился к Неваде:

— Проводишь меня до экипажа, Мэри?

Открытый черный экипаж ждал у ворот, и старый Джесс стоял рядом. Невада, опершись на руку Малькольма, спускалась вниз позади Джонни и мисс Анабел.

— Джесс, это ты? — ликующе закричал Джонни и рассмеялся. Старый негр прищурился от яркого утреннего солнца, пристально вгляделся и наконец его морщинистое лицо расплылось в широкой улыбке.