Шокированные наследники

Убийства совершаются для достижения каких-то определенных целей. В их основе лежит алчность, ненависть, жадность, месть, а иногда и страх. Как камень, брошенный на гладкую поверхность пруда, дает расходящиеся во все стороны круги, так и убийство затрагивает жизнь очень многих людей.

Каждое утро нежные лучи солнца заглядывали в окна частной палаты больницы «Филлипс Мемориал Хоспитэл». По утрам начинали усиливаться звуки уличного движения, приглушенные ночью до едва различимого монотонного гудения. Учащались шаги медицинских сестер по паркету коридоров, что свидетельствовало о начале нового рабочего дня.

Сестры помогали пациентам совершать утренний туалет, измеряли температуру, брали анализы крови. Наконец послышались звуки катившихся по коридорам тележек с завтраками, которые распространяли легкий аромат вкусного кофе и приятный запах овсяной каши.

В хирургическое отделение к больным спешили сестры со шприцами для подкожных вспрыскиваний, которые успокаивали пациентов, снимали напряжение или же готовили их к предстоящему наркозу.

Лоретта Трент, сидя на своей постели, с улыбкой разговаривала с пришедшей сестрой.

— Я чувствую себя лучше, — говорила она слабым голосом.

— Сегодня после операции доктор обещал заглянуть к вам, — сказала сестра, успокаивая больную.

— Он сказал, что меня отпустят домой, не так ли? — спросила Трент нетерпеливо.

— Вы сами поговорите с ним об этом, — ответила сестра. — Какое-то время вам придется соблюдать строгую диету. Последний приступ был очень серьезным.

Лоретта вздохнула:

— Хотела бы я знать, чем он был вызван. Я ведь вела себя очень осторожно. Очевидно, это какая-то аллергия.

В особняке Трент, расположенном на просторном, ухоженном возвышенном месте, напоминавшем о старых, добрых временах, шло приготовление к приезду хозяйки: экономка заканчивала наведение порядка в ее спальне.

— Говорят, госпожа Трент сегодня возвращается домой, — говорила она горничной. — Доктор попросил Анну Фритч, медицинскую сестру хозяйки, присмотреть за ней. Фритч только что приехала. На этот раз она пробудет здесь недели две.

Особого энтузиазма эти слова у горничной не вызвали.

— Тогда мне просто повезло. Сегодня я хотела бы уйти. У меня особое дело.

А в это время чьи-то руки сновали над раковиной ванной комнаты, отделанной красивым кафелем. Тонкая струйка белого порошка посыпалась из пузырька в раковину. Рука повернула водопроводный кран, и белый порошок ушел в канализационную систему. Нужды в этом порошке больше не было. Он сослужил свою службу.

В просторном доме царила атмосфера напряженного ожидания. Приезда хозяйки ждали несколько человек: Боринг Бриггс, зять Лоретты; Диана, его жена; Гордон Келвин, еще один зять; Максина, его жена; экономка-горничная, повар, медицинская сестра; Джордж Иган, шофер. Они по-разному воспринимали предстоящий приезд Лоретты Трент. Они все вместе создавали такую атмосферу, которая не вызывала нервозности.

После окончания утренних операций хирурги переодевались в повседневную одежду. Несколько утихла активность в «Филлипс Мемориэл Хоспитэл». Прооперированные пациенты размещались в реанимационном отделении. Тех, которые уже поправлялись после не очень сложных операций, начали развозить по палатам; с бледными лицами, полузакрытыми глазами, покрытые одеялами, они создавали удручающее впечатление.

Доктор Феррис Алтон, среднего роста, худощавый стройный мужчина, несмотря на свои 55 лет, направился в палату Лоретты Трент. Ее лицо засветилось, когда врач открыл дверь палаты. Увидев через плечо доктора Алтона, медицинская сестра встала в ногах больной, ожидая распоряжений.

Доктор Алтон улыбнулся своей пациентке.

— Вы сегодня чувствуете себя лучше? — спросил он.

— Да, гораздо лучше, — ответила Трент. — Я сегодня пойду домой?

— Конечно, — ответил доктор. — С вами будет ваша прежняя медицинская сестра Анна Фритч. Поселите ее в спальне рядом с собой. Фактически она должна дежурить круглые сутки. Я хочу, чтобы она последила за вами. После первого приступа не нужно было отпускать ее. За состоянием вашего сердца нужен постоянный контроль.

Госпожа Трент кивала головой.

— Теперь, — продолжал доктор Алтон, — я хотел бы откровенно поговорить с вами, госпожа Трент. Это уже третий гастроэнтеритный приступ в течение восьми месяцев. Такие приступы довольно серьезны сами по себе, но меня очень беспокоит ваше сердце. Нельзя допустить, чтобы это повторилось еще раз. Вам нужно следить за своей диетой.

— Я знаю, — твердила Трент, — но еда со всевозможными приправами бывает так вкусна.

Доктор нахмурился, задумчиво разглядывая свою пациентку.

— Я думаю, — сказал он наконец, — что, когда вы немного поправитесь, нужно провести серию аллергических исследований. А пока следует быть осторожнее. Хочу предупредить, что ваше сердце может не выдержать очередного острого гастроэнтеритного приступа.

Руки и порошок сделали свое дело. Дорога была расчищена, подготовительные мероприятия закончены.

Жизнь Лоретты Трент зависела теперь от женщины, которую она видела только один раз, от женщины, о существовании которой она забыла; да и сама эта женщина, Виргиния Бакстер, весьма смутно помнила Лоретту Трент. Бакстер встретила эту старую женщину около десяти лет назад, и эта встреча не была ничем примечательна.

Виргиния, возможно, и вспомнила бы ее, но сейчас эта встреча затерялась в ее сознании. Повседневные жизненные проблемы прошедших лет вытеснили ее из памяти.

А сейчас Виргиния Бакстер следовала в потоке пассажиров мимо провожающих их стюардесс.

— До свидания.

— Всего доброго.

— До встречи.

— До свидания, сэр.

— Приятного путешествия.

— Спасибо, до свидания.

Пассажиры покидали авиалайнер, медленно продвигаясь в здание аэропорта, ускоряли свой шаг в направлении большой, ярко освещенной таблички с надписью «Багаж». Стрелка указывала на нижний этаж.

Виргиния Бакстер заняла на эскалаторе устойчивое положение, положив руку на перила. На руке она несла пальто. Чувствовала себя довольно усталой.