Чтение онлайн

– Что это за, "Северный олень", который говнюк?
– спросил я, взгромождая своё тело на стул возле него.

– Редкостный говнюк, - сказал Стук, продолжая стучать по клавиатуре, - если поднести к нему "говномометр", он вначале зашкалит, а потом взорвётся. Профессор Северный, он раньше был ассистентом и помощником у профессора Южного. А потом, его языковые способности сделали его самым главным в ИИиИР.

– Он так красноречив?

– Да, он хорошо умеет своим языком влезть кому надо, в то самое место. Залезть языком в него поглубже и.., - Стук многозначительно задумался.
– Может поэтому концентрация говна в нём такая.

– А где тут у вас?..

– Сортир? Выйдешь, повернёшь налево. Потом направо. Пройдешь прямо и снова направо. Там увидишь.

******* ******* *******

Сортир я и не собирался искать. Я искал и нашёл место, где собирались люди. Провожающих и отъезжающих было множество. Несколько машин стояли вряд, толпы людей стояли возле каждой из них. Где отыскать того, кто мне нужен? Гул, шум голосов, напоминал пчелиный рой.

– Мужики, десять минут, - раздался знакомый голос, - перекурить, оправиться!

Я продолжал продираться сквозь людской барьер, пока не оказался рядом с ним. Он стоял возле машины с сигаретой в зубах и делал, как мне показалось разминочную гимнастику. Крутил головой так, что хрустели кости. Высоко поднимал плечи вверх, почти до самой макушки. Вытягивал вперёд руки, сжимал кулаки, и снова слышался хруст. Светка сидела в машине на пассажирском сиденье.

– Сергей Васильевич, я поеду с вами, - сказал я.

– Нет, - он выдохнул плотную струю дыма, - ты останешься здесь.

– Я могу быть полезен там.

– Нет!

– Вы должны понимать, что убежище - это мышеловка, в которую впустят всех и никого не выпустят. Сейчас там передовой отряд, авангард. Туда будут брошены все силы.

– Я делаю то, что должен! А ты делай то, что должен сделать ты.

– Я никому ничего не должен.

– Тем более.

– Силы будут не равны, у вас мало шансов.

– Расскажи об этом, кому-нибудь другому, - он ухмыльнулся, бросила сигарету на землю. Наступил ботинком и проникновенно растер.
– Ты тоже, давай, выходи из машины. Я сказал, ты останешься здесь!

– Нет, я поеду с тобой, - она вела себя как капризная девчонка.

– Я не буду, не буду, повторять, повторять, два раза, два раза. Выходи из машины, - он цедил сквозь зубы.

– Не выйду! Я поеду с тобой!

Он стремительно обошел машину и резко открыл пассажирскую дверь. Светка вцепилась руками в кресло мертвой хваткой.

– Ты знаешь, что если надо я вынесу тебя из машины вместе с креслом.

– Сергей Васильевич, - уже был рядом и протискивался бочком между ними.
– Не надо. Она тоже делает, что должна. Не отбирайте у неё последнее.

Снежный буран извергал из себя его взгляд. Холодный и пронизывающий ветер дул мне в лицо. Глаза в глаза, высшая форма проявления агрессии у животных. Но люди, не животные.

– Пожалуйста, - тоненький, жалобный девичий голосок, слышался из-за моей спины.

Его молчание продлилось не долго. Только утих ветер, снег не бил в лицо, но продолжал кружиться рядом, его взгляд изменился. Да неужели? Значит, у тебя тоже есть разные чувства.

– Передай ей, чтобы не вздумала реветь и распускать нюни. Нянчиться с ней я не буду, возится с ней, будет некогда, - он сверлил меня своим взглядом и шумно выдыхал при каждом слове.
– Если всё станет плохо, действовать будем по старому плану. Она его знает.

В его словах не было ни одного слова правды. Пожалуй, только на счет последнего он не соврал. Он отпустил дверь машины и пошёл обходить её, проверяя по пути загруженное в неё содержимое.

– Спасибо, - она отцепила свои руки от кресла.

– Папе - привет, - я захлопнул дверь и помахал рукой.

– Ты знаешь? Денис, балаболка, - немного сердито сказала она. Я кивнул головой.

– У тебя в голове тоже такая штука, как и у меня?
– я сложил руки и опёрся на машину локтями. Наши взгляды встретились. Мы смотрели друг на друга.

– Нет. Я просто была первой, на ком папа проверил своё изобретение.

– А почему у меня в голове это?

– Контролировать.

– Ты сама согласилась, или?..

– Я жива. Спустя время, когда мы были на свободе, я спросила, не страшно ли было экспериментировать на мне. Он учёный, хороший учёный. Он ответил витиевато просто: "При неопределённости конечного результата эксперимента, учёный вправе провести его на себе или своих близких. В случае неудачи, он заплатит непомерно высокую цену, за свою самоуверенность".

– Сколько тебе лет?

– Двадцать три, - засмеялась она, - может быть больше или меньше, я не считала.

– По машинам!
– громко крикнул СВ, и занял водительское место за рулем.

Мои руки непроизвольно потянулись к ней. Она чмокнула меня в щеку, быстро надела тёмные очки. Обвила своими руками руку СВ, положила голову ему на плечо и негромко произнесла:

– Спасибо, дядь Серёж.

– На здоровье, - он посмотрел на неё, а затем на меня.

– Сергей Васильевич, Света, удачи!
– я помахал им рукой.

Они кивнули в ответ. Мотор взревел. За ним последовал рёв других моторов. Гвалт ревевших двигателей заполнил своими голосами всё вокруг, поглотив гомон людских голосов. Первая машина тронулась, следом вторая, третья, четвёртая. Они удалялись прочь в неизвестность будущего, оставляя за собой только пыль настоящего. Медленно она кружилась в лучах света, пробивающегося снаружи сквозь открытые ворота.

– Хуже нет, чем неопределённость, - раздался голос у самого уха позади меня.

От неожиданности я конечно вздрогнул. Обернулся. Рядом стоял Иван Иванович Иванов.