Чтение онлайн

Стена комплекса представляла собой меньший периметр для защиты, чем периметр колонии, но перед ней не было рва, и хотя высота стены была увеличена, она все еще составляла всего чуть более трех метров или около того. Кроме того, она никогда не задумывалась как укрепление, а просто как граница, обозначающая священную землю храма после завершения его строительства. Крепкий таран мог пробить брешь несколькими ударами. Она была укреплена каменными блоками и другими строительными материалами, использованными для создания палисада, но по-прежнему не могла выдержать решительную атаку.

Было неизбежно, что стена будет разрушена. После этого последней линией обороны станет наспех построенный бруствер между незавершенными колоннами, опоясывающими фронтон, сам по себе едва ли в двух метрах над землей. Передняя часть фронтона была самым слабым местом, так как она выходила на широкий лестничный пролет, и защитникам приходилось удерживать линию в метров пятнадцать длиной, защищенную только бруствером.

Как только всех раненых внесли во внутреннее святилище, а людей накормили. Макрон поручил Ульпию первую вахту, а сам пошел немного отдохнуть. Перед этим, однако, было еще одно дело, о котором нужно было позаботиться.

Он нашел Парвия свернувшимся на боку недалеко от входа во внутреннее святилище. Кассий лежал рядом с ним, положив голову между своими большими лапами, его челюсти надувались, пока он посапывал во сне. Макрон с нежностью смотрел на них, расстегивая ремешок на подбородке и снимая шлем и войлочную шапочку. Он провел рукой по волосам, прежде чем опуститься так тихо, как только мог, и прислониться спиной к брустверу. Несмотря на все свои опасения и безнадежность их положения, он быстро и крепко заснул, упершись подбородком в грудь, и захрапел.

******

Ранние часы следующего дня были холодными, когда Аполлоний пришел и нашел Макрона с котелком, наполненным горячей похлебкой. Он поколебался, прежде чем решил все же не будить центуриона. Поставив котелок, он пошел найти два запасных плаща, которые хранились в святилище и укрыл ими Макрона и Парвия. Кассий пошевелился и встал, виляя коренастым хвостом, а Аполлоний поднял палец.

– Тссс. Если будешь вести себя тихо, могу поделиться с тобой тушеным мясом. На вот.

Шпион сел, скрестив ноги, на небольшом расстоянии и усадил собаку, прежде чем выудить кусок мяса и зажать его между двумя пальцами.

– Осторожнее.

Кассий наклонил голову вперед и осторожно принял предложение, прежде чем быстро прожевать и проглотить его.

– Моя очередь.
– Аполлоний успел съесть пару ложек, прежде чем собака вцепилась ему в руку.

Они делали это по очереди, пока котелок не опустел и Кассию не разрешили слизать остатки со стенок. Затем он сел рядом со шпионом, положив голову на колени Аполлония, а тот гладил его по голове и шее и тихо размышлял: «Что бы я отдал, чтобы поменяться с тобой местами».
– Должно быть, безмятежно жить от одного приема пищи до другого и больше ни о чем не беспокоиться, а, мальчик?

Откинув голову назад, Аполлоний посмотрел на небо. Наверху не было облаков, а звезды и полумесяц безмятежно светились в бархатной тьме. Как и у Макрона, у него было мало надежды на их выживание. Он и раньше сталкивался с большой опасностью и переживал ее благодаря своей сообразительности и ловкости обращения с оружием. Но на этот раз спасения не будет. Шансы были так велики, что надежда казалась бессмысленной роскошью. И поэтому он отбросил надежду и посмотрел в небо, наслаждаясь прохладой ночного воздуха и отдаленным криком совы на одном из полей за пределами колонии. Он мог слышать слабые звуки веселья из огромного вражеского лагеря за рекой. Хотя он знал, что бритты празднуют разрушение колонии и грядущую резню защитников, в этом звуке было что-то обнадеживающее. Для некоторых жизнь будет продолжаться, даже когда его собственная будет прервана. Но это еще не произошло, и он мог насладиться этими несколькими часами горько-сладкого покоя в одиночестве.

Макрон перестал храпеть. Он натянул на себя плащ и пробормотал:

– Прошу, засыпай, шпион. Твои мысли не дают мне уснуть.

Аполлоний слегка усмехнулся.
– Как прикажешь, мой центурион.

Он бросил последний взгляд на луну, прежде чем закрыть глаза, очистить свой разум и дышать в легком ритме, пока не наступил сон.

******

Макрон тряхнул его за плечо, и Аполлоний, моргая, открыл глаза. Света было достаточно, чтобы видеть, и он понял, что собака оставила его, пока он спал, и отошла в сторону спящего Парвия. Аполлоний встал и посмотрел на бруствер. Темные фигуры ветеранов из центурии на страже расхаживали вдоль стены комплекса, пока их товарищи спали внизу. Те, кто не мог уснуть, грелись всю ночь у жаровень. В воздухе стоял едкий запах дыма, который застрял у него в горле, и он увидел несколько столбов дыма, поднимающихся от зданий, окружающих комплекс. Из вражеского лагеря не доносилось ни звука, и единственным шумом из-за стен было слабое потрескивание пламени и утренний хор птиц.

– Пошли, - сказал Макрон.
– Давай посмотрим, что там снаружи.

Оставив Парвия и Кассия спать, они спустились по ступеням фронтона и пересекли территорию, чтобы подняться по одной из лестниц на палисад слева от ворот. К ним подошел дежурный центурион, худощавый человек с морщинистой кожей.

– Доброе утро, господин.

– Есть что сообщить, Венуций?

– Враг затих с тех пор, как мои ребята взяли вахту. Видел некоторых из них на улицах, но они оставили нас в покое. Были слишком заняты, помогая себе с нашей собственностью. Он указал на ближайшие постройки за стеной, и Макрон увидел на улицах разбитую глиняную посуду и сломанную и выброшенную мебель. Двери распахнуты в большинстве зданий. Дальше по колонии все еще бушевали пожары, а в других местах из тех зданий, которые теперь были не более чем тлеющими руинами, поднимались тонкие струйки дыма. Он почувствовал, как его сердце упало, когда он понял, что там, где когда-то стоял его собственный дом, теперь был почерневший узор из обугленных бревен и грязных серых клочков дыма, вьющихся в утреннем небе.

На дальнем берегу реки теперь тоже зашевелились враги, когда группировки собрались и направились к броду вверх по реке, чтобы переправиться и присоединиться к своим товарищам, занявшим колонию. Из дальнего конца колонии донеслись звуки пилы и молотка, когда бритты, которые спали снаружи, начали гуськом проходить сквозь разрушенные укрепления и исчезать среди зданий.

– Сегодня нам не будет покоя, - пробормотал Венуций.

– Ну же, - усмехнулся Макрон.
– А ты действительно верил в эту чепуху о том, что выйдешь на пенсию и никогда больше не будешь воевать?

– Я надеялся…

– Макрон, - перебил Аполлоний.
– Смотри туда, напротив ворот.

Группа крепких мятежников вышла с конца улицы. Их мечи были вложены в ножны, и они несли большие плетеные корзины, покрытые лоскутами ткани. Не было ощущения срочности или угрозы. Они небрежно подошли к воротам.

– Что они задумали?
– задумался Венуций.
– Приказать лучникам пустить в них несколько стрел, господин?

– Еще нет. Посмотрим, чем это закончится.

Повстанцы поставили свои корзины недалеко от ворот и побежали обратно к безопасности улицы, с которой они вышли. Макрон и остальные с любопытством посмотрели вниз.