Чтение онлайн

— Кроме того, — продолжила я, надеясь зародить в нем хоть какое-нибудь подобие симпатии, — Каллум установил за мной наблюдение. Уверена, что через минуту появится моя нянька, чтобы сопроводить меня до дома, хочу я этого или нет.

Правда жизни состояла в том, что почти каждый, кого я знала, был и сильнее, и быстрее меня и менее обеспокоен мыслью о том, что он должен перебросить девушку через плечо и доставить ее в указанное место, чем кто-либо из действительно имевших на это право.

Была немного более приятная правда жизни: я не обязана никому облегчать выполнение задания. Вне всякого сомнения, я потерплю поражение в любой драке, которую начну, но это было дело принципа. Все это и еще надоедливые оборотни — хороший способ разогнать еле сдерживаемое чувство разочарования, да еще и при том условии, что оборотни не были обязаны охранять тебя и не могли тронуть тебя ни когтем, ни клыком.

Зубы вгрызаются в плоть. Кожа хрустит и разрывается, как липучая застежка.

Взглянув в окно на идиллический пейзаж, я удивилась, почему мой «эскорт» до сих пор не появился. Как и сказал Девон, уже почти стемнело, а волки Каллума могли грешить чем угодно, но только не отсутствием пунктуальности. И в этот самый момент я заметила легкую ухмылку на лице Девона.

— Так это ты моя охрана?

Девон пожал плечами:

— Когда Старший говорит, что ты должен кое-что сделать, ты это делаешь, даже если нужно будет стать нянькой у непослушной человеческой девчонки, которая забавы с клеем называет искусством.

Я вскинула руку и врезала ему.

Девон просто улыбнулся в ответ. Он был моим лучшим другом. Соучастником моих преступлений. И уж совершенно точно он не должен был стать моим охранником. За это я готова была убить Каллума. Он знал, что в моем нынешнем расположении духа я была готова бороться с кем угодно, но бороться с Девоном я не могла. А Девон не мог не подчиниться Каллуму.

Можете вставить здесь самое неприличное слово на выбор.

— Я уже говорила, что ненавижу оборотней? — пошутила я.

— Кажется, изволила упомянуть об этом пару раз, — ухмыльнулся Девон. По какой-то необъяснимой причине — наверное, просто так уж получилось — он говорил с каким-то неестественным английским акцентом. — Пойдем, любимая, пора. Будь хорошей девочкой, прогуляйся со старым другом Девоном.

Мой лучший друг — чумовой парень. Если я сейчас с ним не пойду, есть высокая вероятность того, что он будет продолжать менять акценты, пока я не прогнусь. Оборотень в роли медиума Шведского Повара — зрелище не самое приятное, и у меня не было никакого желания смотреть его снова. [5]

— Хорошо, — мелодраматически вздохнула я. Вдвоем уже можно сыграть в его игру. А если он собирается пользоваться своими театральными приемами, то у меня есть полное право транслировать на полную громкость сидевшую у меня внутри поп-звезду. — Раз должны — значит, должны, так ведь?

Мой английский, если можно определить его одним словом, был отвратительным.

Но Девон, надо отдать ему должное, даже не поморщился. Вместо этого он как можно серьезнее посмотрел на меня:

— Точно.

Строгое выражение на его лице продержалось секунды две — и мы оба захохотали. Девон взял меня под руку и аккуратно вывел из дверей. Потом мы закрыли гараж и направились по тропинке к городу.

— Ты можешь мне объяснить, отчего у Каллума труселя под коленки сползли? — спросила я по дороге.

— Слушай, дорогуша, это просто чудо, что ты умудрилась пережить свое детство. Я даже не могу представить, что кто-нибудь еще мог бы сказать так о нижнем белье нашего уважаемого альфы.

И хотя слова Девона были абсолютной правдой, я не могла не заметить, что они все-таки ответом на мой вопрос не являлись.

— Не уклоняйся от ответа, Дев. Каллум сказал, что целую свору за мной пустит. Я так понимаю, что это немного больше, чем один ты, и тебе выпало идти сегодня, потому что…

— …потому что Каллум знал, что ты не сможешь сопротивляться моему безграничному обаянию, — торжествующе высказал предположение Девон.

Из членов стаи, принадлежавших к нашему поколению, Дев был самым крупным и самым сильным. Весьма вероятно, что в один прекрасный день он тоже станет альфой, но сейчас, когда он был просто Девоном, он предпочитал думать, что настоящая его сила таилась в иных сферах.

Я закатила глаза.

— Потому что Каллум знает, что мы с тобой друзья, — поправила я.

Чувства у оборотней сильно обострены, и нужно быть глухим, немым, слепым и просто откровенно тупым, чтобы не заметить ту связь, которая соединяла Девона и меня. В нашей стае было всего несколько волков-подростков, и Девон, с его блеском и чувством стиля (он был, я в этом уверена, единственным в мире оборотнем-метросексуалом [6] ), никогда не был своим среди остальных щенков. Потом Каллум принес меня, сделал Отметину и отдал Эли. Большая часть стаи игнорировала крошечное, контуженное человеческое существо, но Девон заявил, что полюбил меня с того самого момента, как только увидел в руках у Каллума, трясущуюся, всю в пятнах крови, с безумными глазами. Очень скоро мы стали неразлучны. Девону я сказала свои первые слова, как только снова начала говорить, и именно с Девоном я оттачивала высокое мастерство озорства. Ведь он был Девон.

И сейчас Каллум поручил меня его заботе.

— Ненавижу все это, — сказала я.

— Нисколько в этом не сомневаюсь, Бронвин Алессия Сен-Винсент Клэр, — усмехнулся Девон, — но мне бы очень не хотелось, чтобы с вами что-нибудь случилось именно во время моего дежурства.

Только через несколько секунд до меня дошло, что Девон транслировал Каллума. Впечатление это производило чрезвычайно забавное и напомнило мне о том, что, даже подчиняясь приказам, Девон не был таким же членом стаи, как все остальные.

— Твое упорство — это блажь, — продолжил Девон. Даже выражение его лица было как у Каллума, а может быть, и полное отсутствие выражения как такового — словно наизусть свою фразу выучил.

— Прекрасно. Ты победил. Я смеюсь. Теперь ты счастлив?

Девон ухмыльнулся, и все каллумовские черты мгновенно сползли с его сердцевидного лица.

— Я в восторге.

— Дело в том, что… — Я попыталась сдержаться и не захихикать, но эта мысль — про упорство и блажь — была настолько в точку, что я никак не могла прийти в себя. — Дело в том, Девон, что если Каллум хочет, чтобы за мной наблюдала целая команда — включая тебя, мой милый волчонок, — значит, что-то происходит. И я хочу знать что.