Чтение онлайн

Песня окончилась. Женя слегка тряхнул головой, будто сбрасывая наваждение, и выдохнул:

– До чего красиво!

– Да, мне эта песня тоже нравится. Только обычно я пою с аккомпанементом. То, что ты сейчас слышал – это так…

– А мне понравилось! – настойчиво заявил Женя. – Галя, мне бы хотелось… Когда я вернусь из армии…

– Спеть ещё раз? – поняла его девушка. – Эту же самую или другую?

– Эту же. А потом – какую захочешь.

Гале показалось, что на глазах юноши выступили слёзы, и она растрогалась. Если бы вокруг не было прохожих, она бы, пожалуй, поцеловала этого мальчика – только в щёку, разумеется. А впрочем… мало ли как он это воспримет, так что не сейчас. Пусть благополучно отслужит в армии и вернётся домой, тогда и можно будет подумать… о поцелуях.

– Куда сейчас пойдём? – спросила она, скорее чтобы отвлечься от мыслей… о поцелуях. Лицо Жени приобрело растерянное выражение, и Галя поспешила уточнить свой вопрос:

– Может, прогуляемся там, где в последнее время были какие-то переделки? А то я ничего нового не знаю в своём родном городе. – После небольшой паузы, добавила. – И вообще, заглянем туда, где тебе приятно побыть.

Молодой человек улыбнулся и неуверенно кивнул. Было видно, что он немного опасается разочаровать свою спутницу.

– Поедем, для начала, в дом Грибушина?

– Ага, давай!

Они прошли к автобусной остановке. Разговор как-то сам собой перескочил на школьные воспоминания. Молодые люди смеялись, обсуждая полузабытые контрольные и экзамены, мелкие классные интрижки, школьные мероприятия. Незаметно дождались автобуса, добрались до улицы Ленина, дома номер 13а. Воспоминания прервались, когда молодые люди приблизились к синему с белым фасаду, на котором, словно широко раскрытые в удивлении глаза, выступали окна, а затем вошли внутрь. На этом беседу пришлось прервать – вокруг царила тишина, которую нарушал только негромкий стук подошв посетителей. Держась за руку, молодые люди не спеша двинулись по комнатам, рассматривая интерьеры. Галя и Женя уже были здесь несколько лет назад, во время школьной экскурсии, но это ведь не то же самое, что вдвоём…

Словно подталкивая их воспоминания, послышался топот десятков ног, приглушённые голоса, и молодые люди увидели группу детей в красных галстуках – видимо, как раз школьная экскурсия. Малыши лет десяти-двенадцати с интересом поглядывали по сторонам, подходили к экспонатам, несмело тянулись к ним руками, словно раздумывая, потрогать или нет. Галя оглянулась в поисках учителей. Немолодая женщина в очках, одетая в дешёвый, но строгий костюм, с суровым выражением на лице, окидывала взглядом своих подопечных, изредка тихо окликая того из них, кто проявлял излишнюю инициативу. Появилась и экскурсовод – низенькая седая старушка с усталым лицом. Галя вопросительно посмотрела на своего спутника:

– Присоединимся к ним или пойдём дальше?

Однако Женя явно не собирался принимать какое-либо решение, его вполне устраивало прикосновение руки Гали, и после недолгого раздумья девушка потянула его в другую комнату.

– Вы – Галина Александровна? – послышалось вдруг рядом. Девушка обернулась: к ней обращался низенький седой толстячок, пыхтевший, как будто только что бежал.

– Да, я.

Толстячок вынул носовой платок и вытер пот со лба.

– Извините, не представился. Филатов Герман Сергеевич, директор здешнего концертного зала.

Глаза девушки широко раскрылись: меньше всего она ожидала, что её станет искать человек, занимающий подобную должность.

– Чем могу быть полезна? – пролепетала она смущённо.

– Вы не могли бы дать у нас концерт?

В планах Гали концертов не было, но возникший столь неожиданно шанс заработать немного денег выглядел заманчиво.

– Конечно, могу. Когда?

– Сегодня вечером.

Галя нерешительно посмотрела на Женю: ведь этот вечер по праву принадлежит ему…

– Простите, а нельзя ли завтра?

Филатов энергично кивнул:

– Конечно, можно! Так мы ставим вас в программу?

Девушка улыбнулась формулировке «ставим вас в программу», но кивнула.

– А кто будет аккомпанировать?

– Наш оркестр!

Пермский симфонический оркестр, конечно, не мог сравниться со столичным в части регалий и призов на международных музыкальных состязаниях, но в мастерстве мало уступал московским коллегам.

– Спасибо, буду очень рада! А какой репертуар вы предпочитаете?

Филатов почему-то смущённо огляделся и прошептал:

– Ваши песни, переведённые с английского и французского!

– Репертуар «Баккара», Мари Лафоре, да?

– Да-да! Буду очень рад!

– Хорошо. Завтра утром я смогу подойти – уточнить с дирижёром концертную программу?

– О, конечно, я предупрежу его! Можно ваш телефончик?

Они обменялись номерами телефонов, и Филатов, довольный, удалился. Галя поймала недовольный взгляд администратора музея: видимо, беседа с главным местным служителем Мельпомены проходила громче, нежели уместно в этих стенах. Женя тоже смотрел жалобно: ему завтра в армию, а девушка, принявшая его приглашение, обсуждает дела с посторонними. Однако в голове кипели разные мысли, возбуждённые перспективой завтрашнего концерта, и Гале было теперь не до местных достопримечательностей.

– Женя, можно, мы просто прогуляемся?

– Да, милая, конечно!

Они спустились по лестнице и вышли на улицу. Зажмурились от яркого апрельского солнца. Если с утра было немного прохладно – ровно настолько, чтобы надеть плащ и сапожки – то теперь солнце пригревало, требуя снять плащ и недвусмысленно намекая, что через пару месяцев заставит всю Пермь ходить налегке.

– Жарко становится, – задумчиво произнёс юноша. Галя молча кивнула: её мысли были о другом. Удивительно, что в Москве, столице, западные песни если не находятся под запретом, то, можно сказать, нежелательны, а здесь, в провинции, наоборот. Или это нормально? Столица советского государства чурается всего иностранного – по крайней мере, для виду, – а глубинка не нуждается в этом показном патриотизме и слушает ту музыку, которой хочется.