Чтение онлайн

— Наверно, они следуют за погонщиками верблюдов. — предположил Хаджимурад.

Всадники ехали быстро. Вот уже они сворачивают с дороги, чтобы пропустить встречных путников. На переднем сером коне представительный седобородый старик.

— Саламалейкум! — крикнул Хаджимурад.

— Валейкум эссалам! — ответил старик и приостановил коня:

— Вы, случаем, не встретили конников, гнавших верблюдов?

— Ну как же, совсем недавно еле разъехались с ними, пришпорьте лошадей и мигом догоните их. А далеко ли отсюда колодец? — спросил Хаджимурад у белобородого конника.

— Совсем близко, в конце первой низины, — крикнул он на скаку и пришпорил лошадь.

Миновали песчаную гряду, и перед путниками открылась бескрайняя низина. В наступающих сумерках где-то вдали её мерцали маленькие, как звёздочки, огоньки. Всадники поехали быстрее. И на их глазах сказочные огоньки начали превращаться в обыкновенные очаги вблизи темнеющих кибиток. От одного из очагов отделилась женщина и заторопилась к ближайшему от неё жилищу. Вероятно, она заметила приближавшихся всадников. От жилища кто-то поспешил им навстречу. Встречавший оказался совсем молодым пареньком. Он приветливо поздоровался с гостями и пригласил их в дом:

— А лошадей я сам привяжу и напою, — так же приветливо сказал он.

Хаджимурад с Назаром подошли к кибитке, где на кошме сидел старик в выцветшей ветхой одежде, почтительно поздоровались с ним. Женщины расстелили белые кошмы для гостей, положили на них по небольшой подушечке. Вскоре они же принесли гостям еду.

Вернулся парень, встречавший гостей. Он с восторгом отозвался об их лошадях и заворожённо стал смотреть на одежду и оружие Хаджимурада. Даже слова дедушки не сразу дошли до сознания внука. Лишь после повторного вопроса старика паренёк смущённо закивал головой:

— Конечно, и напоил лошадей, и сена им дал, они, кажется, перегрелись, так я накрыл их тонкой кошмой, а сёдла снял…

Старик похвалил внука и обратился к гостям:

— Откуда и куда вы путь держите?

Хаджимурад ответил, что едут они издалека и по весьма важному делу, а по какому именно, покуда не стал уточнять.

Старик подумал, что всякие у людей бывают дела, иногда, мол, и такие, что не обязательно каждого встречного посвящать в них… А вслух спросил:

— Вы по дороге не повстречали людей, угонявших верблюдов?..

— Не только встречали, но и немного «побеседовали» на вот этом языке, — Хаджимурад с язвительной усмешкой коснулся ладонью пистолета и сабли, — но им этот разговор не понравился, и они, как нам показалось, удрали. А за ними проследовали ещё восемь всадников, наверно, хозяева похищенных верблюдов. Мы им сказали, что если они пришпорют лошадей, то догонят воров…

— Хотя бы догнали! — оживился старик. — Ведь это ж надо быть такими бессовестными наглецами, чтобы среди бела дня захватывать и угонять чужую скотину!.. Спросите старого чабана Чорли, видал ли он что-либо подобное ранее в нашем краю?! Нет, услышите в ответ. А вот теперь, — старик не досказал фразы, с огорчением покачав головой…

Хаджимурад прервал его невесёлые раздумья:

— Да вот и мы, Чорли-ага, полагали, что в песках живут лишь порядочные люди, а оказывается здесь и воры встречаются…

— Ах, сынок, не говори этого о людях песков, среди кумли нет ни воров, ни обманщиков. Их убивай — они не соврут. Не раз бывало: во время бурана к пастухам прибивались чужие овцы, так всегда и все до одной они возвращались хозяевам.

Старик разговорился. Гости внимательно слушали его, надеясь что-либо выведать и о том, кого они ищут. Но старый чабан пока что вообще рассказывал о жизни людей в этих местах.

— В песках крупные селения очень редки. Почти во всех окрестных низинах лишь по одному колодцу. А возле одного колодца много животноводов не собирается. Здесь, по-обыкновению, стоят пять-шесть кибиток, где чаще всего проживают родственные семьи. Большие сёла с несколькими колодцами встречаются лишь в низинах. В таких сёлах есть и муллы, и ишаны. Людям же маленьких селений в случае необходимости даже за муллой приходится ездить. Иные из наших жителей не знают даже сколько им лет, не ведают, что время делится на недели и месяцы. Правда, один наш мудрый родственник начал было с нового года вести по своему отсчёт дням и месяцам. Он выкопал яму и каждое утро бросал в неё по одному овечьему кругляшку. Но какой-то поганый озорник то и дело сбивал его со счёта, подбрасывая в яму овечьи шарики. Всё это я говорю для того, чтобы вам легче было представить простодушие жителей песков…

— Чорли-ага, вы, кажется, хотели что-то сказать о ворах, появившихся здесь в последнее время, — напомнил Хаджимурад старику, желая услышать от него что-либо об Оразе-келте. По расчётам путников, он должен был проживать где-то поблизости…

— Хотел-то хотел, да, в общем-то мало радости мне говорить, а вам слушать о таком позорном для нашего края явлении, как воровство. Ведь сколько помню, его здесь не знали. А вот объявился в соседней низине скверный человек по имени Ораз и окрестные места узнали, что это за бедствие — воровство. Потихоньку стали бесследно пропадать то овцы, то верблюды. Но это только казалось, что бесследно, а повнимательнее присмотрелись, и следы обнаружились. И все они вели к Оразу. Откуда он взялся этот наш новый поселенец? У меня недавно гостил старый-престарый человек. Он работал ещё у отца Ораза. А сын прогнал старика, которому стало тяжело управляться с большими отарами. Бывший чабан на таком же, как сам, дряхлом ослике следовал в те дальние места, где он ещё в молодости батрачил у родителей Ораза. Старый путник рассказывал, что отец Ораза-вора был очень состоятельным человеком, имел много скота. Собирал крупные караваны и ходил с ними в Хиву, оттуда привозил халаты, бязь, рис, бобы, пряности. В общем, он был не только скотоводом, но и торговцем. На глазах богател. Хотелось ему обучить старшего сына грамоте и передать своё богатство в надёжные руки. Сначала держал дома учителя-муллу, а затем поместил Ораза в одно из Хивинских медресе. Из Хивы тот вернулся в звании муллы, да и принялся хозяйничать, так как отец его к этому времени умер. Но хотя и учёным был молодой хозяин, а дело у него не спорилось. Отцовские богатства начали таять. И он принялся таким способом поправлять их, что лет через пять к имени Ораз сама собой приклеилась кличка «вор». У него семь или восемь родных младших братьев. И целая уйма — двоюродных. Сначала он действовал вроде бы осторожно: отыскивал в песках затерявшихся овец, сгонял их куда-нибудь в одно место, а затем перегонял в Мары, Теджен, Ахал, Аркач и продавал.

Теперь у него уж сыновья подросли. И ныне они всё наглее занимаются этим делом. Не ищут, как прежде, отбившихся овец или верблюдов, а чуть ли не открыто нападают на чужие стада. Причём, больше интересуются не овцами, а верблюдами, которых можно по безводным тропам угонять и в Хиву, и даже в Иран…

— Может быть, те четверо, что навстречу нам гнали верблюдов, тоже люди Ораза? — спросил Хаджимурад у старика.

— Точно они. Только странно, что эти четверо упустили вас, а вернее ваших хороших лошадей и ваше отменное; снаряжение, — улыбнулся старик.

— Они хотели было померяться силами, — отозвался Назар.

— Значит, не было среди них Ораза-разбойника, — заметил старик, — мимо этого бы вы с таким богатством по добру по здорову не проехали.

— Чорли-ага, что-то вы рисуете этого Ораза-вора очень удачливым смельчаком… — начал было Хаджимурад и запнулся.

Старик заметил заминку гостя:

— Ну, что там у тебя, говори.

— Вопрос в том, что наше дело тоже связано о этим человеком. Он далеко отсюда живёт? — поинтересовался гость.