Страсть и гнев
Шрифт:
Фанни недовольно промолчала. Она-то спешила, чтобы до ланча успеть кое-что обсудить с невестой, а теперь ей придется прохлаждаться тут до самого вечера. Можно подумать, что у нее других дел нет!
Неужели Мейбл Прайс не понимает, что времени не так уж много? Свадьба должна состояться в конце июня, а сейчас уже середина мая. Нужно ведь связаться с фирмами, а у них заказов хватает…
— Джи, ты здесь?
Полли кивком головы показала на открытую дверь.
Солнце нещадно припекало, и Фанни, одетой в серый деловой костюм, было ужасно жарко, Остановившись на пороге, она с интересом стала разглядывать яркие календари и картины на стенах.
Неужели здесь ни у кого нет чувства времени? И все такие же неторопливые и раскованные, как и сам Ральф Кейхел?
Такое его поведение просто потрясло Фанни во время их переговоров. И озадачило. Ей казалось, что преуспевающий юрист — самый молодой из здешних адвокатов, как она сразу же выяснила, — должен быть собран, напряжен, педантичен во всем.
Где-то гулил голубь, нарушая тишину. Фанни вздохнула, подавляя нетерпение. Может быть, домоправительница, когда она наконец появится, окажется более деловой? Дай-то Бог! Если бы удалось уговорить ее показать дом, особенно те комнаты, которые предназначены для гостей, это уже было бы кое-что…
Откуда-то из глубины послышался голос, и у Фанни упало сердце. Ничего не получится!
— Я привела мисс Рейнолдс, — крикнула Полли. Она поставила чемодан и вновь улыбнулась своей широкой белозубой улыбкой. — Сейчас придет. Я бы сама вас проводила, но у меня туфли грязные, в земле. Пойду лучше работать.
— Пока!
Она пошла в глубь сада, соблазнительно покачивая бедрами, и Фанни невольно засомневалась в том, что она привлекла хозяина только лишь своим мастерством садовницы. Впрочем, это не ее дело!
Решив, что домоправительница-итальянка должна быть древней старухой, если столько времени никак не может добраться до двери, Фанни взяла в одну руку сумку и портфель, в другую — чемодан и перешагнула через порог.
Коридор показался ей бесконечным, с немыслимым количеством дубовых дверей, но прежде чем Фанни решила, какую из них открыть первой, в дальнем конце коридора, стремительно» как вихрь, возникло удивительное существо…
— Ой! Прощу прощения, что заставила ждать! Я взбивала яйца и никак не могла отойти. Позвольте мне… — Маленькая ручка потянулась за чемоданом. — Я провожу вас в вашу комнату. Но, может быть, сначала выпьете кофе? А?
У Фанни глаза полезли на лоб: эта уменьшенная копия Венеры была еще великолепнее, чем красавица Полли. Темная мини-юбочка и белая блузка без рукавов — такого Фанни еще не приходилось видеть на домоправительницах.
— Вы экономка мистера Кейхела? — заикаясь, спросила она.
Фанни увидела, как в огромных темных глазах под густыми черными ресницами появилось мечтательное выражение и розовые губки раскрылись в чувственной улыбке.
— Ну да! Мне повезло! Он замечательный, правда? Мне нравится для него готовить, нравится все тут красиво устраивать. Обожаю свою работу!
— Представляю, — мрачно проговорила Фанни и тотчас пожалела о своей несдержанности. Что бы ни происходило в этом доме, к ней это не имеет никакого отношения. Если Ральфу Кейхелу нравится окружать себя обожательницами, это его дело и дело мисс Прайс. — Пожалуй, я с удовольствием выпью кофе, — сказала она уже мягче. — Но сначала мне надо принять душ. — И оглядеться, добавила она мысленно, ведь нужно же определить, какую именно лужайку имел в виду Кейхел. И, кстати, осмотреть комнаты для гостей.
— Замечательно. Тогда пойдемте. — Джизелла повернулась на каблучках, взмахнув гривой шелковистых черных волос. — Вы сколько с нами пробудете? Две недели, дней десять?
Они миновали сиявшую чистотой «деревенскую» кухню, и Джизелла уже стучала каблучками по блестящему паркету, когда Фанни наконец пришла в себя от изумления.
— Господи, конечно же, нет! Не больше трех дней.
Какие там две недели, когда все можно организовать, если подойти умеючи, за два дня.
— А… — Домоправительница помолчала, положив руку на резные перила широкой лестницы. — Кейхел сказал…
— Два или три дня.
Фанни уже взяла себя в руки, поэтому голос ее звучал твердо. Какое ей дело до Кейхела? Некоторым приходится выжимать максимум из рабочей недели. Несомненно, чек этого господина с лихвой покроет ее расходы и простой, однако он платит ей за проделанную работу, а не за время, и она не намерена терять его попусту. Фанни решила для начала внимательно все здесь рассмотреть. На полах дорогие ковры, везде шелковые портьеры, множество ярких цветов, которые великолепно дополняют портреты в золоченых рамах и бесценную антикварную мебель.
Цветы были и в той комнате, куда Джизелла привела Фанни. Китайская ваза с красными пионами стояла на блестящем столике из палисандрового дерева возле одного из трех огромных окон, а на ночном столике, рядом с большой медной кроватью, стояла еще одна ваза поменьше с полураскрытыми розами.
Как бы там ни было, у Ральфа Кейхела отличный вкус. Фанни попала в совершенный мир, и она позавидовала невесте, но, поразмыслив, решила, что этого делать не стоит.
Сама она из практических соображений снимала небольшую квартиру, предпочитая вкладывать деньги в бизнес, ибо для привлечения богатых клиентов ей приходилось держать марку.
Однако Фанни уже начала собирать капитал, и если ничего непредвиденного не случится, то она сумеет сама обеспечить себя домом по собственному вкусу. И это куда благороднее, чем выходить замуж за владельцев домов, как сделали ее сестры!
Поглядев на себя в зеркало, Фанни нахмурилась. Нечего распускаться. Сестрам повезло родиться легкомысленными красавицами, а не «вьючным осликом» (как ее один раз назвала бабушка Милдред, думая, что Фанни ее не слышит), зато у нее есть мозги, честолюбие и умение работать. А что может быть лучше?