Чтение онлайн

Наблюдаю за действиями дрессировщика и вдруг отчетливо понимаю, где нужно искать наркоту. Если спрятать ее, например, в полу клетки вот этого самого молодого раздражительного тигра, или в клетках любого из его сотоварищей по цирковому рабству, то никто кроме самого Ерлана до тайника не доберется никогда. Потому, как клетка тигра, медведя или льва тем и хороша в качестве тайника, что при ней в комплекте имеется великолепный сторож — здоровенный, зубастый и дикий, несмотря на всю дрессировку.

Позвонить Приходченко и поделиться своими подозрениями? Но он опять начнет говорить, что следствию нужна большая уверенность в том, что все действительно именно так, как я предполагаю. Как убедиться? Собственно, вариант у меня один. Проверить все, я смогу только в то единственное не очень долгое время, когда клетки с хищниками пустуют — а именно во время циркового представления. Откладывать поиски в долгий ящик нельзя. А значит, все произойдет сегодня же вечером.

До начала шоу у меня еще есть несколько часов, но я знаю, чем займу это время. Хочу посмотреть на вещи в сундуке отца. И из чисто сентиментальных соображений и в несмелой надежде на то, что там я смогу найти какие-нибудь подсказки.

Сверху навалено все, что касается его клоунской карьеры — костюмы, парики, забавные ботинки и головные уборы. Ниже начинаются вещи из нашей прошлой жизни… На самом дне нахожу кожаный пояс с метательными ножами отца. Тяжелый… Вынимаю один из ножей, взвешиваю его на ладони. Как оказывается хорошо помнят руки это ощущение — тяжесть летучей стали в пальцах. Отец мог метать ножи с одинаковой точностью как правой, так и левой рукой. Я такого мастерства не достигла. Но все же правой попадаю стабильно и, как правило, туда, куда и хочу. Примеряю пояс и со вздохом откладываю его в сторону. Он мне и тяжел и, главное, велик. Продолжаю рыться. Ведь где-то здесь должны быть и мои детские ножны с одним единственным метательным ножом…

Помню, как радовалась, когда отец сделал их для меня. Мне так нравился мой собственный, личный нож, сделанный под мою слабую детскую руку! Метательные ножи отличаются от обыкновенных в первую очередь тем, что не имеют рукоятки в классическом понимании этого слова. Ведь обычный нож предназначен для того, чтобы действовать им, держа его в руке. Стало быть рукоятка его должна быть анатомически удобной. Потому и делают на профессиональных ножах всякие изгибы и ложбинки — под пальцы. Рукоятка на метательном ноже требуется только по двум причинам — для правильной развесовки, и просто для того, чтобы не порезаться. Поэтому рукоятка метательного ножа — это просто его продолжение. Она плоская и железная — выкована единым полотном с лезвием.

Свой нож нахожу в самом дальнем и нижнем углу сундука и радуюсь ему, как родному. Ремешки, которые по отцовской задумке должны крепить нож к моему бедру, замотаны вокруг мягких кожаных ножен. Распутываю их и понимаю, что я повзрослела. Теперь они годятся мне разве что на голень… Задираю штанину, примеряю. А что? Неплохо! Если один ремешок закрепить прямо под коленом, а второй на икре, очень даже неплохая конструкция получится. Пожалуй, возьму ножик с собой. В случае чего что-то отковырять или подцепить будет чем.

Пока я копаюсь в нашем с папой овеществленном прошлом, вздыхаю и роняю на него непрошеные слезы, в нашем балаганчике начинается суета. Цирк готовится к вечернему шоу. Сейчас здесь царит атмосфера вечного праздника — блестки и стразы, перья и атлас. Мимо пробегает Михаил Степанович, оставляя за собой в воздухе шлейф застарелого перегара, замешанного на запахе новой порции «топлива», которую наш шпрехшталмейстер привычно залил в свой организм перед началом представления.

Тигры и львы будут находиться на арене совсем недолго. Времени у меня будет в обрез. Главное, чтобы меня не застукали. Если все пройдет тихо, то даже если я не успею обыскать все клетки за один присест, можно будет совершить и второй заход, во время следующего представления.

Момента, чтобы начать действовать, дожидаюсь все в том же укромном уголке. Здесь хорошо слышно все, что происходит на арене. Да мне особо и слышать не надо. Знаю, что выступление дрессировщика с тиграми будет в самом начале второй части представления. Так бывает у нас всегда. Просто потому, что за время перерыва, пока зрители курят или просто дышат свежим воздухом на улице, рабочая бригада как раз успевает установить по периметру арены решетки и выстроить зарешеченный тоннель, по которому животные будут выходить к зрителям.

Все так и происходит.

Дожидаюсь начала второго действия и покидаю свое убежище. Клетки пусты. Все. Кроме одной. Старик Цезарь поднимает свою величественную голову с лап и немного высокомерно смотрит на меня. Странно… Цезарь всегда был звездой шоу Ерлана. Заболел? Но мне не до разрешения этих вопросов. Времени в обрез. Захожу в первую же пустующую клетку. Торопливо расчищаю пол от опилок — сначала в центре, потом по углам. Ничего. Блин! Осматриваю доски, которые образуют своеобразный фундамент каждой клетки. Он высотой сантиметров в пятнадцать. Как раз потенциальное место для тайника. Все они прибиты гвоздями — шляпки глубоко вогнаны в прогнувшиеся доски и сразу видно, что их никто и никогда не вынимал. Со второй клеткой все точно так же. И с третьей. И с четвертой. И с пятой. Бли-и-ин! Наконец, остается только та, в которой сидит Цезарь. Подхожу робея.

— Ну что старичок ты мой? Сидишь? Уже не берут тебя на арену? Болеешь? А, Цезарь?

Бормочу все это, пытаясь успокоить то ли его, то ли себя. Лезть в клетку ко льву? На такое я была способна в десять лет, когда ума в голове было совсем мало, зато цирк воспринимался, как самое безопасное место на земле, родной дом, в котором даже львы — друзья и братья…

Как быть? Осматриваю цоколь его клетки — все так же, как и в остальных. Глубоко забитые здоровенные гвоздищи, которые не выдерешь, мне кажется, даже при помощи монтировки. Подхожу к двери клетки. Как все-таки трудно решиться… И вдруг за спиной:

— А ты чего тут делаешь?

Оборачиваюсь. Один из тех двух парней, которые помогают Ерлану убирать клетки и кормить животных. Интересно, видел он то, как я ковырялась в других клетках?.. Улыбаюсь ему успокаивающе.

— Со старым приятелем болтаю. Что это Цезарь не на арене? Заболел?

Парень подходит ближе, по-прежнему глядя на меня зло и подозрительно. Не узнал? Зато его узнает Цезарь. Здоровенный зверь решительно поднимается на лапы и направляется к дверце клетки, через которую появившийся парень наверняка обычно дает льву еду и возле которой сейчас стою я. Невольно делаю шаг в сторону и тут вижу… Нет, я на самом деле вижу это! Встав, Цезарь своими здоровенными лапищами сгреб в паре мест слой опилок. И там, в свежей доске пола я совершенно явственно улавливаю блеск головки новенького шурупа. Даже вижу, что это шуруп не на шлиц, а на крест. Неужели я была действительно права?..