Чтение онлайн

Неожиданно он подался вперед, и леди Рэдли не успела опомниться, как оказалась в его объятиях.

– В последний раз, - жарко шептал Дориан, расстегивая крючки и пуговицы ее одежды и осыпая Шарлотту поцелуями.
– Я бы никогда не согласился на это пари, если бы ты действительно не сводила меня с ума. Почему ты замужем? Почему я так опоздал родиться? И за что меня всю жизнь преследует это проклятие, из-за которого я должен бежать от тебя?..
– он разорвал батистовую сорочку и лиф леди Рэдли, переломал почти все застежки ее корсета и до боли стиснул женщину в объятиях, целуя ее лицо, шею и грудь, словно хотел выпить ее без остатка.

Против собственной воли Шарлотта ощутила ответную вспышку и так же исступленно разодрала рубашку Дориана и обняла юношу, желая взять как можно больше от их последнего свидания.

– Если бы все сложилось иначе, другой женщины рядом с собой я бы не пожелал, - сказал Дориан через час, сидя в кресле с рюмкой чистого абсента в холеных пальцах. Леди Рэдли поправила чулок и задержалась на полпути к креслу, по инерции потянувшись поцеловать Дориана и вспомнив...

Юноша встал и погладил ее по щеке:

– Береги себя. И забудь обо мне. Так будет лучше.

Выйдя за ворота и увидев приближающегося к дому высокого худощавого мужчину, леди Рэдли поспешила набросить капюшон тальмы на лицо. Эта предосторожность была не лишней; разминувшись с ней, мужчина обернулся, и Шарлотта узнала Бэзила Холлуорда. Наверное, художник пришел, чтобы еще раз поговорить с Дорианом насчет портрета для выставки в Париже...

Бэзил проводил взглядом исчезающую в ночном тумане стройную женскую фигуру. Что-то знакомое в линии силуэта, посадке головы, походке... Профессионально острый взгляд художника зацепился за знакомые черты. "Ох, Дориан... Что с ним происходит?!".

Подъезжая к своему дому, Шарлотта сидела в экипаже, закрыв лицо руками и чувствуя на лице соленую влагу. Как больно, когда кончается сказка...

5. Свадьба мисс Рэдли

Рэдли и Селия были еще на карнавале, когда Шарлотта приехала домой. Наверное, Реджинальд великодушно уступил просьбе дочери задержаться на балу, а сам скоротал ожидание за приятной беседой о речи премьер-министра в курительной комнате...

"Сказка закончилась", - повторяла леди Рэдли, поднимаясь по лестнице и чувствуя, как на губах и теле еще горят поцелуи Дориана. "В последний раз... скоро уезжаю", - шептал юноша. От мысли, что больше не будет поцелуев украдкой, встреч в доме Келсо, пробуждений в домике у реки, где они так любили смеяться вдвоем, озорных выходок и пьянящего, головокружительного ощущения вернувшейся молодости, беззаботности и свободы, из глаз снова потекли слезы. Как будто у нее вырвали сердце... "Надолго. Может даже, навсегда".

Шарлотта вспоминала Дориана, его темные волнистые волосы, смеющиеся глаза, озорные ямочки на щеках. Такой стройный, даже изящный, но сильный, сколько раз носил ее на руках, как пушинку. "Неужели все действительно закончилось навсегда?".

Каждый шаг давался все труднее, как будто ступеньки превратились в расплавленную смолу. Вспомнив слова Дориана о пари с Гарри, леди Рэдли попыталась заставить себя возненавидеть юношу, чтобы приглушить боль от расставания. Но на душе стало еще хуже. "Неужели Гарри мог так низко пасть, чтобы подталкивать Дориана на такое, а потом потешаться, наблюдая за нами? Осыпал Реджинальда насмешками, отпускал скабрезные шутки в мой адрес... Могла ли я в 17 лет подумать о том, какие чудовища сидят в душе юноши, с которым танцевала на дебюте и обсуждала тезисы суфражисток?.. Так Гарри мне мстил, 20 лет вынашивал это в себе, а теперь, при помощи Грэя..."

Шарлотта опустилась на ступеньку и снова расплакалась. Со слезами как будто вышла почти вся боль, осталось опустошение. "Наверное, уже нечему болеть, - подумала леди Рэдли , - теперь я понимаю, что испытывала Сибила Вэйн, когда спускалась в обручальном платье к Темзе...".

Перед глазами как наяву встал тот страшный сон, увиденный весной в загородном доме. Девушка в том самом голубом платье на мостках протягивает ей младенца: "Ему там не место... Он плачет, ему холодно. Ты о нем лучше позаботишься... Беги от Дориана, пока не поздно!".

Шарлотта содрогнулась от того, какие мысли обуревали ее только что. Она действительно думала о том, чтобы последовать примеру отчаявшейся девочки из Ист-Энда?! Погубить свою душу, совершить худший грех?

– Господи, прости, помилуй, - беззвучно прошептала леди Рэдли, с ужасом обнаружив, что не может вспомнить ни одной молитвы.

Теперь ее мысли приняли иное направление. Может, такой исход действительно лучше всего для нее? Что-то подсказывало Шарлотте: дело не только в коварстве лорда Генри, это не о нем Дориан говорил с таким страхом и отвращением "он" и не только деда с тростью видел в ночных кошмарах, когда кричал: "Оставь меня, не трогай!". Женщине оставалось только гадать, кто такой этот "он", изводящий юношу, но интуиция подсказала: от "него" лучше действительно держаться подальше. Во сне леди Рэдли отчетливо видела воду, капающую с волос Сибилы, водоросли и тину на мокром платье и полные вечной безысходной тоски глаза девушки. "Видишь, что Дориан сделал со мной? Я ждала от него ребенка... Береги дитя!".

Ошеломленная внезапной догадкой, леди Рэдли дотронулась до своего плоского, даже втянутого живота, в котором уже зародилась новая жизнь. "Она протянула мне ребенка во сне! Сибила Вэйн была беременна, когда бросилась в реку?!". Леди Рэдли прикрыла глаза, вызывая в памяти картинки из своего видения. Ребенок дрожит от холода и заходится плачем. Оказавшись у нее на руках и впервые согревшись, он утихает, улыбается и смотрит такими знакомыми карими глазами. "Теперь я обрету покой", - шепчет девушка, исчезая.

– Это был не сон, - пробормотала Шарлотта, вставая.
– Сибила не могла обрести покой, пока ее ребенок плакал от холода, а надо мной висело проклятие Дориана. Она пришла, чтобы предупредить меня, а я не верила. А ребенок... ребенок...

Раздеваясь, она чуть не доломала основательно покалеченный корсет. "Сибила доверила мне сына, которого должна была родить Дориану! Просила позаботиться о ребенке!"

Шарлотта набросила тонкий батистовый пеньюар и устроилась в кресле у камина, обдумывая свое положение. Рассталась с любовником, беременна от него, но, к счастью, в свете они ничем себя не выдали, а слухи и домыслы ходят в салонах обо всех, этим россказням никто не верит. И до сих пор Шарлотта Рэдли слыла безупречной. Если бы кто-то вздумал рассказывать, что она бывает в Клубе и что вытворяет там, о загородном домике, закрытом балконе театра, объятиях за стеллажами библиотеки Британского музея и закрытых кэбах, его бы подняли на смех: "Что вы! Да леди Рэдли на пушечный выстрел не подойдет к вертепу, и разве она способна на бесстыдство?!". Но муж несколько месяцев не навещал ее. Значит, если она хочет обеспечить нормальную жизнь сыну Дориана, выход один...

Леди Рэдли решительно поднялась, закутавшись в шаль поверх пеньюара, и решительно направилась в комнату мужа. Не зажигая огня, она разобрала постель и прилегла. Закутавшись в одеяло, женщина прислушивалась, не подъезжает ли к дому экипаж Реджинальда. Ее слух обострился, как у кошки; остальные чувства - тоже. В комнате пахло кельнской водой и сигарами лорда Рэдли, и Шарлотта снова ощутила дурноту. Неужели еще недавно она с удовольствием закуривала в компании с Дорианом и Гарри, и ей нравился табачный дым?.. Дориан одобрительно смеялся: "Вот так, не бойся своих желаний! Если ты получаешь удовольствие, разве это постыдно?", или подшучивал: "Ого! Разве приличные дамы курят?!". Леди Рэдли со смехом замахивалась на него, и Дориан с притворным испугом закрывал голову руками: "Ой! Зачем же так сурово?!".