Чтение онлайн

Ноги ощутили твердую почву, и невыразимо гадкий вкус сам по себе улетучился изо рта и глотки. Пространство вокруг разительно изменилось. Минога рискнула чуть приоткрыть глаза. Удушающая, раскаленная эмоциональная сфера исчезла — ее вывели из мыслительного пространства Кита. Картина, увиденная полуоткрытым глазом, успокоила: красный кожаный диван у стены, увешанной рисунками, высокая настольная лампа, полка с аккуратно расставленными книгами, иранский ковер на полированном деревянном полу.

Минога раскрыла оба глаза и разглядела, что на рисунках над симпатичным диваном изображены муки ада.

С акцентом, в котором ей не удалось распознать старомодный нью-йоркский, голос у нее за спиной произнес:

— Привет, детка, как дела?

Она резко повернулась и увидела пожилого мужчину с ухоженной рыжей бородой и густыми короткими темными волосами, улыбающегося ей из-за стола. Щеки у него были впалые, глаза прятались под кустистыми бровями. Мужчина поднимался. В руках он держал пачку книг.

— Ну что, оклемалась?

Он опустил книги в картонную коробку, будто специально изготовленную по их размеру. Книжная полка за его спиной была наполовину пуста. На ковре рядом со столом высились штабеля таких же коробок.

Минога ответила, мол, да, с ней все в порядке. Во всяком случае, она так полагала.

Он улыбнулся, сверкнув зубами, белыми, будто искусственными.

— Ну-ну. Кстати, хофеф знать свое будуфее?

Она покачала головой.

— Смыфленая. Какая смыфленая.

Его глубоко сидящие глаза меняли цвет, когда он говорил. Сначала они были табачного цвета, но когда он спросил, хочет ли она знать свое будущее, глаза стали игриво-голубыми и младенчески чистыми. И зажглись золотистым огнем, когда он хвалил ее.

— Больфинство людей хотят знать свое будуфее, да только оно им совсем не по дуфе, когда слыфат его. Тебе волноваться нефего, вот фто скажу. Ну, может, немного неприятностей там-сям, но ты преодолееф. И, знаеф, блестяффе. Первый класс — это ты.

Минога перестала изображать его резкий акцент и заговорила своим голосом. Акцент неважен.

Она спросила, где находится и что за существо ее добрый новый компаньон. Минога думала, что ответы ей известны, но все равно спросила.

— О, ты все еще внутри моего мальчика Хейварда, — ответил ее новый приятель. — И отлично знаешь, чтоя на самом деле такое.

Пожалуй, знает. А имя у него есть?

— Да у кого ж его нет, малышка? Меня зовут Дойти Тойд.

Тридцать третий [49] ? У них вместо имен номера?

— Нет, дитя, ты не расслышала. Я не Тойти тойд, я Дойти Тойд. «Д» как «демон». «Тойд» — ты знаешь, как что.

Была, что ли, целая семья Тойдов — с дедушкой и бабушкой Тойд?

— Для нас это необычное имя. Родителей у нас нет, и детей нет. Мы не способны к размножению, мы просто как бы изнашиваемся за пять-шесть тысяч лет. В общем, когда внешний мир меняется, мы в один прекрасный день вдруг узнаем, что обрели новые имена. Естественно, нужно какое-то время, чтобы привыкнуть. Еще лет так шестьсот назад меня звали Сэссенфрасс. Но имя меня вообще-то совсем не волнует. Без разницы…

Он отвернулся, взял следующую стопку книг с полки и засунул их в коробку рядом с первой.

— Надо чертовски торопиться с упаковкой. Здесь все закончено, пора отчаливать. Пока еще не знаю куда, да это и не имеет значения. С таким родом занятий всегда есть ра-бо-та.

Минога вежливо предположила, что это правда. А не могла бы она, ну пожалуйста, тоже выбраться отсюда? И что должно случиться с Китом? Очень похоже, что…

— На что похоже, то и случилось. Прощай, Хейвард. Жаль, конечно, потому как этот мальчик был один на миллион. Такие Киты Хейварды не каждый день родятся, поверь мне. Редко. Очень редко. Но ты ведь мельком глянула на большого парня?

К сожалению, да.

— Истину глаголешь. Тот парень, Беспредел его имя, терпеть не может, чтоб его кто-то видел. Это его бесит. Видать, собирался выдать кому-нибудь мощное наказание, а подвернулся Кит. Типа сам напросился, чертов мальчишка. А как здорово начинал, паршивец. Ох, мы бы с ним дел наварили, он да я.

Напросился?

— По-моему, да. Он, конечно, понятия не имел, что Беспредел собирается сделать с ним. Люди вообще не понимают демонов. — Он вздохнул. — Да, ребята, не понимаете этого и, наверное, никогда понять не сможете.

Чего мы не понимаем?

Глаза Дойти Тойда зажглись огненно-красным. Он резко схватил бронзовое пресс-папье со стола, и Минога испугалась, что он швырнет им в нее. Презрительное выражение мелькнуло на лице старика и сменилось чем-то похожим на усталость и одобрение.

— Готова услышать? Все очень просто: мы нужны вам. Вот почему мы здесь.

Если они демоны, подумала она, не означает ли это, что ангелы тоже существуют?

Демон неприязненно пожал плечами:

— Ты что, дурочка? Тебе не нужны большие копы-покровители с крыльями, тебе нужны мы. Ангелы — это люди, ясно тебе? Но без нас ты не получишь ничего, что заслуживаешь.

Ей это кажется полной чушью, прошу прощения.

Дойти Тойд опустил пресс-папье в коробку точно по его размерам и пошел вокруг стола. Почесывая на ходу курчавую бороду, он искоса поглядывал на Миногу. От сварливости не осталось и следа. Прилетел едва уловимый душок испражнений, рассеявшийся так же быстро, как и появился. Демон пристроился на краю стола, скрестил лодыжки и запустил пальцы в ржавую бороду.

Она поняла вот что: как бы страшно ей ни бывало прежде, никогда она не опасалась за свою жизнь — не боялась и сейчас. Им — кем бы они ни были — нужна она, потому что они хотят чему-то ее научить. По-настоящему ее беспокоило, что не хватит способностей постичь это, рассмотреть со всех сторон и, рассказывая об этом другим людям, она все перепутает.