Чтение онлайн

— Я знаю, Лу, как ты заботился об этом парнишке. Я знаю, что ты воспринимаешь это так же, как если бы это случилось с тобой.

Так же?

— Да, Боб, — сказал я. — Так же.

— Хочешь развеяться, Лу? Приезжай к нам, сыграем в шашки, а? Мне запрещают вставать, иначе я бы сам к тебе приехал.

— Вряд ли, Боб, — ответил я. — Но все равно спасибо, огромное спасибо.

— Не бери в голову, сынок. Если передумаешь, приезжай. В любое время.

Эми буквально впитывала все телефонные разговоры. Ее мучило нетерпение и любопытство. Я повесил трубку и развалился на кровати. Она села рядом со мной.

— Господи боже мой! В чем дело, Лу?

Я рассказал ей. Не правду, естественно, а то, как все это должно выглядеть. Она захлопала в ладоши.

— О дорогой! Это же замечательно! Мой Лу раскрыл дело!.. Тебя наградят?

— С какой стати? — удивился я. — С меня достаточно всеобщего признания.

— Да, но… — Она немного отстранилась, и я решил, что она собирается уйти. Уверен, что она хотела уйти. Однако она хотела что-то еще, похуже. — Прости, Лу. Ты вправе сердиться на меня.

Она легла рядом со мной на живот, раскинула руки и ноги. И замерла в ожидании, а потом прошептала:

— Очень-очень сердиться…

Естественно. Без тебя знаю. Надо же, новость! Все равно что сказать наркоману, что нельзя колоться. Предупредить, что наркотик убьет его, и проверить, прекратит он колоться или нет.

Она получит сполна.

И она получила то, что заслуживала. Верный Лу — это я — трахнул ее от всей души.

Думаю, я сильно вспотел от наших физических упражнений, а потом ходил раздетый и простудился. Не сильно, не настолько, чтобы слечь, но слабость я чувствовал. И решил вылежаться с недельку. Можно сказать, я получил передышку.

Мне не надо было разговаривать с кучей народу, отвечать на дурацкие вопросы и терпеть, как все хлопают меня по спине. Мне не надо было идти на похороны Джонни Папаса и звонить его родителям — что я просто обязан был бы сделать, будь я здоров.

Меня навестили двое ребят из департамента, пару раз заехал Боб Мейплз. Он все еще выглядел неважно. Мне показалось, что он постарел на десять лет. Он всячески старался не упоминать историю с Джонни — разговаривал на общие темы, — и его визит прошел спокойно. Только одно вызвало у меня легкое беспокойство. Это было в его первый — нет, ошибаюсь, в его второй визит ко мне.

— Лу, — спросил он, — какого черта ты не уедешь из этого города?

— Уехать? — удивился я. Мы сидели с ним, курили и изредка обменивались замечаниями. И вдруг на тебе! — А зачем?

— Почему ты остался здесь так надолго? — продолжал он. — Почему тебе захотелось надеть шерифскую бляху? Почему ты не стал врачом, как твой отец, почему ты вообще не стал кем-то?

Я замотал головой и тупо уставился на одеяло.

— Не знаю, Боб. Наверное, я ленив.

— У тебя забавные способы демонстрировать это, Лу Ты никогда не ленишься работать сверхурочно. Ты проводишь в департаменте больше времени, чем любой из моих подчиненных. А ты, если я правильно тебя понимаю, не любишь работать. И никогда не любил.

Он был не совсем прав, однако я знал, что он имеет в виду. Была другая работа, которая понравилась бы мне гораздо сильнее.

— Не знаю, Боб, — сказал я, — очевидно, есть два типа лени. «Не-хочу-ничего-делать» и «не-сходить-с-накатанного-пути». Устраиваешься на место, думаешь, что поработаешь немного и уйдешь, а работа все держит и держит. То нужно подзаработать деньжат, чтобы прыгнуть. То не можешь решить, куда хочется прыгнуть. Предпринимаешь попытку, рассылаешь несколько писем. А там желают знать, какой у тебя опыт работы, чем занимаешься. Вполне вероятно, что им просто не хочется возиться с тобой, а если они все же берутся за тебя, то предлагают место в самом низу, потому что ты ничего не знаешь. Вот и остаешься там, где ты есть, и работаешь изо всех сил, потому что знаешь свою работу. А годы идут. Оглядываешься и видишь, что это все, что у тебя есть.

Боб медленно кивнул.

— Да-а… наверное, я понимаю, что это такое. Но с тобой-то, Лу, все могло бы быть по-другому! Твои отец мог бы отдать тебя в школу. Сейчас ты был бы практикующим врачом.

— Ну, — я на мгновение заколебался, — была та проблема с Майком, отец остался бы совсем один, и… думаю, мои мозги. Боб, не предназначены для медицины. Чтобы стать врачом, нужно чертовски много учиться.

— Ты мог бы заняться чем-нибудь другим. И у тебя есть на что жить, сынок. Продав этот дом, ты бы получил небольшое состояние.

— Да, но… — Я замолчал. — Признаться, Боб, я подумывал о том, чтобы уехать, но…

— Эми не хочет?

— Я ее не спрашивал. Просто речь об этом не заходила. И я сомневаюсь, что она согласится.

— Гм, — медленно произнес он, — плохо. Вряд ли ты… Нет, ты бы этого не сделал. Уверен, что ни один здравомыслящий человек не бросил бы Эми.

Я кивнул, давая понять, что мне приятен его комплимент и что Эми я не брошу. Если учесть, что в тот момент я испытывал к Эми, этот кивок дался мне без особого труда. На поверхности у Эми были одни плюсы. Неглупая, из хорошей семьи — у большинства второе являлось чуть ли не самым важным фактором. Но это было только начало. Когда Эми шла по улице, слегка покачивая изящной попкой, вздернув подбородок и гордо неся свою грудь, все мужики в возрасте до восьмидесяти застывали с раскрытыми ртами. Они краснели, у них захватывало дух, и можно было услышать, как они шепчут: «Черт, вот бы мне такую».Моя ненависть к ней не мешала мне гордиться ею.

— Боб, ты пытаешься избавиться от меня? — спросил я.

— Выглядит именно так, да? — усмехнулся он. — Наверное, я слишком много думал, пока болел. Все размышлял о вещах, которые меня не касаются. О том, что иногда мне приходится соглашаться на то, что мне чертовски не нравится, и я начинаю злиться. О том, что таким, как ты, должно быть, значительно тяжелее. — Он мрачно рассмеялся. — Дело в том, что именно ты навел меня на такие мысли, Лу. Ты сам поспособствовал этому.

Секунду я озадаченно смотрел на него, потом улыбнулся.

— Я не хотел тебя обидеть. Я так пошутил.

— Естественно, — сразу согласился он. — У нас у всех есть свои странности. Мне просто показалось, что тебе осточертело сидеть на одном месте, и…

— Боб, — спросил я, — что тебе сказал Конвей тогда, в Форт-Уорте?

— О, черт, — он хлопнул себя по коленям и встал, — сейчас уже и не вспомню. Ну полагаю, мне лучше…

— Он ведь что-то сказал. Сказал или сделал то, что тебе совсем не понравилось.