Ухо Москвы
Шрифт:
– А что же сам угнетенный народ?
Желтковский (разводя руки):
– А народ, как всегда, безмолвствует…
Гусева:
– Даже когда последователей героя избивают, в том числе и металлическими предметами, по всей стране?
Желтковский:
– Хорошо и то, что свободолюбивые люди вообще объединились хоть в какое-то подобие организации, и, заметьте – по всей стране.
Гусева (ожесточенно и напористо):
– Да, и теперь их жестоко избивают. Что это – заказ Кремля? Садистский, бесчеловечный план, спущенный из центра?
Желтковский:
– Не думаю, что это какой-то единый, продуманный план. Как сказал один мой коллега, это не многоходовка, а многоножка, одна нога которой не знает, что делает другая. Внешнему наблюдателю может показаться, что все действия согласованы и координируются из единого центра. Вертикаль власти, как добротный осиновый кол, умасленный кровью и иными человеческими выделениями, насадила на себя всех. И они теперь как куклы только открывают рот, а мы на самом деле слышим голос чревовещателя из Кремля. Но в данном случае пресловутые перегибы на местах злят центр посильнее даже, чем взволнованную общественность.
Гусева:
– И что, стоит ожидать какую-то официальную реакцию центральной власти?
Желтковский:
– Да, но не то, что вы думаете. Если и будут наказывать, то опять кого-нибудь наугад выдернут из бесправного народа. Чтобы показать, у кого рычаги репрессий. А местные власти втихую пожурят под ковром да и наградят переводом на другую должность. А последователей героя Невольного так и будут ломать арматурными прутами и водопроводными трубами.
Гусева:
– На этой мрачной, пессимистичной ноте мы вынуждены заканчивать нашу передачу. Эфир продолжит программа «Кульминация» с Матвеем Гуляйпольским.
«Ухо Москвы». Мы слышим самый тихий шепот.
Новости.
По сведениям Министерства обороны только за последний месяц российской авиацией в Сирии были уничтожены 80 000 террористов, 16 000 командных штабов, 800 бригадных генералов, 40 лидеров ИГИЛ (запрещенная в России организация), 20 джиннов и 10 джаггернаутов. Это ровно на 8 джаггернаутов больше, чем в предыдущем месяце.
Римский папа в своих покоях с первой попытки поймал двух покемонов. Монстры были крещены и получили имена Петра и Павла.
Программа «Кульминация». Моменты наивысшего напряжения!
Гуляйпольский:
– Извините, я немного опоздал…
Петрушкин:
– Мы вам не могли дозвониться!
Гуляйпольский (беззаботно):
– У меня старенькая Моторола, она плохо работает в лифтах.
Маковкин:
– Не понял?!
Петрушкин:
– Что за намеки?
Гуляйпольский (небрежно отмахиваясь):
– Кому надо, тот понял. Давайте начинать.
Маковкин:
– Отлично. В эфире Алексей Петрушкин, Алексей Маковкин и Матвей Гуляйпольский. Мы подводим итоги недели в программе «Кульминация».
Гуляйпольский:
– Мир полон свежих красок, острых чувств и удивительных открытий. Каждый день с радостной надеждой узнаешь что-то новое и… сразу пытаешься этот жуткий кошмар как можно скорее забыть! Но по какому-то паскудному закону природы именно эта яркая, шокирующая мерзость и живет потом в твоей памяти ещё долгие годы…
Маковкин (радостно перебивая):
– Поэтому, сразу по традиции в самом начале передачи еженедельная рубрика «Продвинутые курсы доносительства и шантажа».
Гуляйпольский (раздраженно и ехидно):
– Спасибо, спасибо тебе Маковкин за руководящую и направляющую роль прямо в духе КПСС…
Петрушкин (примирительно):
– Просто у нас мало времени…
Гуляйпольский (медленно остывая):
– Ладно. Коллективный антигерой этой недели – инициативная группа, накарябавшая (по-другому не скажешь) очередной донос об оскорблении своих религиозных чувств. Травле на этот раз подвергся видеоблогер Орловский, поймавший покемона в храме. Парень решил на личном примере доказать, что тенденциозная информация, прошедшая по всем федеральным СМИ, дескать – ловля покемонов в церкви приведет к аресту…
Петрушкин:
– Просто планировал походить с телефоном по храму без плясок и провокаций?
Гуляйпольский:
– …Именно так. Хотел доказать, что эта информация не соответствует действительности, более того: противоречит действующему уголовному законодательству, а СМИ в очередной раз нагло лгут, запугивая и так забитый и растерянный народ.
Маковкин (невинно):
– Ну и как, доказал?
Гуляйпольский:
– Да, доказал. Сидит.
Маковкин (довольно):
– Как писали в школьных тетрадях по геометрии: «Что и требовалось доказать».
Гуляйпольский:
– Да, Орловский доказал очевидную вещь, что в России сажают не в соответствии с буквой закона, а по прихоти монарха или обиде патриарха…
Петрушкин:
– Инициативная группа у нас получает статуэтку Сталина из засохшего гуано летающего покемона, плененного блогером, как там он назывался?
Маковкин:
– А черт его знает!
Гуляйпольский:
– Ну, а мы продолжаем.
Петрушкин:
– А я всё не могу понять: откуда в русском народе столько злобы, обиды и искреннего неустранимого желания писать доносы во все инстанции?
Гуляйпольский (менторским тоном):
– Извечная, роковая проблема, даже беда России в том, что трагедийная суть жизни народной и почётная, в чем-то святая обязанность каждого русского человека – это испытать как можно больше страдания самолично, а, желательно, как можно больше бед и страданий принести и всему остальному человечеству. Русский так называемый «мир» продуманно устроен именно таким образом, чтобы на алтарь очередной «великой идеи» положить как можно большее количество жизней. Причем, идея здесь может быть любой – от ее сути ничего не зависит и ничего не меняется.