Чтение онлайн

Синтия Хансен жила одна в шестикомнатной квартире на верхнем этаже восьмиэтажного дома, одного из лучших зданий города. В доме был привратник, лифт работал, что было в Гудзоне редкостью, а мусор только однажды не убрали из подвала вовремя, и тогда Синтия напустила на хозяина дома, жившего в Грейт-Неке, городских инспекторов, закидавших его повестками в суд, после чего он моментально решил проблему мусора.

Но квартира походила на лабиринт, казалось, комнаты даже и не соединяются друг с другом, точно проект готовил пьяный архитектор, и в первые пять минут Римо три раза завернул по ошибке не туда в поисках ванной комнаты.

Холодильник был набит битком, но они решили ограничиться салями и сыром. Римо не дал ей резать колбасу и сыр ножом, а просто наломал их кусками.

Римо занялся с ней любовью прямо на кухне, пока она раскладывала еду на подносе, потом среди колбасных шкурок и корочек сыра на паркете в гостиной, холодившем ей спину, а ему колени, потом в душе, где они нежно мылили друг друга своими телами. Кухня – гостиная – душ: вакханалия ненадолго прерываемого соития, а потом Римо превратил его в беспрерывное, загнав Синтию на кровать с жестким, неподатливым матрасом в ее огромной спальне, оклеенной синими обоями и задрапированной голубым бархатом.

А позже они лежали, обнаженные, рядышком, на голубом бархатном покрывале, и Римо подумал, что раз уж пришлось совокупляться до потери сознания, то черт с ней, с тренировкой и режимом, и он решил тоже покурить, подумав, что надо обязательно купить жвачку на обратном пути в Нью-Йорк, чтобы Чиун не уловил запаха табака.

– Никогда не думал поступить на службу в правительственные органы? – спросила его Синтия, выпуская к потолку голубые кольца дыма, и передала сигарету Римо.

– С тех пор как я повстречал тебя, ничем другим не занимаюсь, как тружусь в этих органах.

– Думаю, я смогла бы подыскать тебе что-нибудь подходящее, – сказала она. – Сколько ты зарабатываешь в своем дурацком журнале?

– В удачный год восемь-девять тысяч.

– А я могу тебя на восемнадцать устроить, не придется даже показываться в конторе.

– В качестве племенного жеребца?

– Нет, работать на меня. Будешь делать все, о чем я тебя попрошу.

– Извини, работать под началом женщины – не по мне. Так можно, в конце концов, деградировать.

– Да ты, оказывается, женщин за людей не считаешь! – сказала Синтия Хансен. – Прошу, все же подумай. То, чем ты сейчас занимаешься, не имеет будущего.

– А чем я занимаюсь?

– Повсюду шляешься, оскорбляешь людей, нарываешься на неприятности и допекаешь окружающих.

– Натура такая, – сказал Римо и попытался пустить кольцо дыма, но у него не получилось. Разозлившись, он погасил сигарету о пепельницу на тумбочке у кровати и взял с тумбочки фотографию в маленькой позолоченной рамке.

– Это твоя мать? – спросил Римо, глядя на снимок со смеющейся парой.

– Да. И отец.

– Приятная женщина. Ты похожа на нее, – сказал он совершенно искренне, потому что другой человек на фото был вялым, невыразительным, хотя и благообразным мужчиной. Лицо его отличалось той же индивидуальностью, что и граммофонная пластинка.

– Я знаю, – ответила Синтия. – Мне все говорят, что я похожа на мать.

Римо поставил фотографию на тумбочку. Синтия снова закурила, они по очереди затянулись одной и той же сигаретой, а потом она опять предложила ему работу в мэрии.

– Ты рассчитываешь купить меня, грязная спекулянтка героином? – спросил он и начал одеваться. Уже темнело, пора было возвращаться к Чиуну. Синтия остановила его, в третий раз предложив работу, и в третий раз он отказался. Потом он похлопал ее пониже спины и пообещал, что они увидятся завтра. Но Синтия Хансен опасалась, что он никогда больше не увидит ни ее, ни кого бы то ни было еще.

Но она ошиблась.

Серебряный крючок сновал взад-вперед. Взгляд Гаэтано Гассо не отрывался от салфеточки, над которой он трудился. Он осваивал новый узор и старался не перепутать нитку, а дело это нелегкое. Он уже трижды ошибся и начинал злиться. А когда Гаэтано Гассо терял самообладание, все вокруг имели веские основания для беспокойства.

Он сидел один за пустым столом, стоящим в углу огромного склада, – абсолютно пустого, за исключением одного автомобиля: – автомобиля Гассо, «шевроле-седана», модели шестьдесят восьмого года, в прошлом – полицейской машины. Он купил ее на аукционе муниципальных машин за пять долларов, а скупщики утильсырья, обычно покупавшие такие машины по 25 долларов, и рта не открыли. За десятку ее привели в порядок в знакомом ему гараже на Патерсон-Плэнкроуд в Сикокосе, еще за десять двое парнишек выкрасили ее в желтый цвет, так что за двадцать пять баксов Гассо приобрел надежную «тачку». Хорошо, когда есть приятель в мэрии.

Бесполезно. Он не мог сосредоточиться на салфетке. Все этот журналист, писака чертов. Гассо даже улыбнулся при мысли, что сегодня вечером предстоит заняться этим типом. Сначала он его хорошенько обработает, узнает, что ему нужно у них в городе, что приключилось с Утенком, О'Бойлом и Попсом, а потом прикончит. Он с нетерпением ждал этой встречи, потирая руки. После этого и новый узор получится. Вязание требует предельной концентрации внимания. Римо Барри поплатится за то, что вывел Гаэтано Гассо из равновесия.

Стальная дверь склада открылась, Вилли-Сантехник с опаской просунул в проем голову и позвал:

– Мистер Гассо! Мистер Гассо!

Гассо встал из-за стола. Вилли заметил его и громко сказал:

– Мы привезли его, мистер Гассо. Привезли.

Вилли-Сантехник вошел в помещение склада, а за ним незнакомец среднего роста и обычного сложения в сопровождении Стива Лиллисио, упиравшегося дулом пистолета в спину незнакомца.

Вилли пропустил их вперед, запер дверь и поспешил снова возглавить процессию. Он, улыбаясь, подошел к Гассо, а тот шагнул навстречу вдоль письменного стола. Но напрасно Вилли ждал ответной улыбки.

– Мы взяли его, мистер Гассо. Мы взяли его запросто. Сцапали прямо на улице. Привезли вам.

Гассо не обратил на Вилли внимания. Вилли закашлялся. Что-то очутилось во рту, но Вилли не знал, понравится ли мистеру Гассо, если он сплюнет на пол, и он сглотнул.

Гассо разглядывал того, кто стоял посередине. Римо Барри. По виду не скажешь, что он способен наделать столько неприятностей. Римо Барри тем временем оглядел склад – потолок, пол, стены, – а потом повернулся к Гассо.

– Какую смерть выбираешь? – спросил Гассо.