Ваниль и миндаль
Шрифт:
Ваниль задержали в Чудове, в больнице, в кабинете гинеколога. На вопрос об отце будущего ребенка она ответила со смехом: “Да кто ж его знает!”
Она не запиралась, рассказывая следователю о своем пребывании на Майорке. Ей удалось снять номер в отеле на берегу моря, несколько дней она колесила по острову на арендованной машине, останавливаясь в живописных местах, чтобы искупаться, перекусить и заняться сексом. Все эти дни она “трахалась, как землеройка”, три-четыре раза в день, а то и чаще. Ее рекорд — восемь мужчин за день, причем дважды это был групповой секс. Своих партнеров она называла “милыми”, но имена их вспомнить не могла. “Андзолетто, Альберт, Консуэло... шучу, извините... их было слишком много, всех не упомнишь...” Испанцы, немцы, англичане, французы — в отеле, на пляже, в темном проулке, где придется.
Сообразив, что бриллиантовое колье на таможне вызовет вопросы, она подарила его любовнице-англичанке. Но платье от Сандры берегла — в нем вернулась домой, в нем явилась в больницу к матери — загорелая, веселая, сияющая, прекрасная. Мать сказала: “Тебя не узнать” и заплакала.
Однако, когда речь зашла об убийстве Пабло и Нико, Ваниль замкнулась, перестала отвечать на вопросы. Она не отрицала, что именно она совершила это преступление, забив обоих мужчин бейсбольной битой до смерти, но о мотивах и обстоятельствах убийства не сказала ни слова.
На суде Ваниль была спокойна, даже весела, отвечала на все вопросы, кроме вопросов о мотивах и обстоятельствах убийства. Выслушав приговор, сказала матери: “Платье береги, не надевай, наденешь — убью, клянусь рукой”