Волшебная лавка

Волшебную лавку мне случалось видеть издалека и раньше, я проходил мимо нее раз или два. Витрина привлекала разнообразными товарами: магическими шарами, волшебными курами, великолепными колпаками, куклами-чревовещательницами, корзинами для фокусов, вроде бы на вид совершенно обыкновенными колодами карт и другими подобными вещами. Но я никогда не думал заходить туда, пока в один прекрасный день Джип молча не потащил меня к витрине с таким видом, что не войти с ним туда было абсолютно невозможно. По правде говоря, я не думал, что это место находится здесь, на Риджент-стрит, между лавкой, где продаются картины, и заведением, где выводятся цыплята в патентованных инкубаторах. Но это была она, та самая лавка.

Я думал, что она находится ниже, около Сэркус, или за углом на Оксфорд-стрит. Я всегда видел ее на другой стороне улицы, так что к ней было не подойти, и было в ней что-то неуловимое, похожее на мираж. Но это она, совершенно бесспорно, и пухлый указательный пальчик Джипа стучит по ее витрине.

— Если бы я был богатым, — сказал Джип, тыкая пальцем в «Исчезающее яйцо», — я бы купил себе это. И это, — он показал на «Плачущего игрушечного младенца, совсем как живого». — И еще это, — добавил он, указывая на таинственный предмет, на ярлычке которого значилось «Купи и удиви своих друзей!».

— Все, что положишь под этот колпак, — сказал Джип, — будет исчезать. Я прочитал это в книге.

— А там, папа, «Исчезающий грош», только они положили его так, чтобы не было видно, как это делается.

Дорогой Джип унаследовал черты характера своей матери: он не требовал зайти в лавку и нисколько меня не беспокоил, только тянул за палец к двери совершенно бессознательно, и было понятно, чего он на самом деле хотел.

— Вот, — сказал он и указал на «Волшебную бутылку».

— А если бы она у тебя была? — спросил я. Джип услышал в этих словах обещание и, весь просияв, посмотрел на меня.

— Я бы показал ее Джесси, — ответил он, как всегда заботясь прежде всего о других.

— До твоего дня рождения осталось меньше ста дней, Джип, — сказал я и взялся за дверную ручку.

Джип не ответил, но его ладонь сильнее сжала мой палец, и мы вошли в лавку.

Это была необычная лавка — она была волшебная.

Джип шел позади меня, немного побаиваясь. Пришлось мне взять на себя все переговоры.

Это была узенькая, плохо освещенная лавчонка, и дверной колокольчик уныло звякнул, когда за нами закрылась дверь. Несколько минут мы были одни и смогли оглядеться. Здесь был тигр из папье-маше на стекле, покрывающем низенький прилавок, серьезный тигр с добрыми глазами, постоянно качающий головой. Было несколько хрустальных шаров, фарфоровая рука, держащая колоду волшебных карт, множество волшебных аквариумов всевозможных размеров, неприличная волшебная шляпа, бесстыдно выставляющая все свои внутренности напоказ. Вокруг стояло несколько волшебных зеркал, в одном человек видел себя длинным и худым, в другом его голова увеличивалась, а ноги исчезали, третье делало его низким и толстым, как чурку. Пока мы смеялись, вошел кто-то, как я предполагаю, продавец.

Во всяком случае он оказался за прилавком — бледный, вызывающий любопытство, с болезненным лицом человек, у которого одно ухо было больше другого, а подбородок походил на носок башмака.

— Чем могу служить? — спросил он, распластав свои длинные волшебные пальцы по стеклу. Мы вздрогнули, потому что не подозревали о его присутствии.

— Я хочу купить моему мальчику несколько простых приспособлений для фокусов, — сказал я.

— Фокусы? — уточнил он. — Механические? Ручные?

— Что-нибудь забавное, — ответил я.

— Хм…, — произнес продавец, почесывая затылок, пока думал над ответом.

Потом он вынул у себя из головы стеклянный шар.

— Что-то в этом роде? — сказал он и протянул его мне.

Это было неожиданно. Раньше я видел этот фокус несчетное количество раз на эстраде. Это самый обычный фокус из запаса фокусников, но здесь это было неожиданно.

— Неплохо, — сказал я со смехом.

— Не правда ли, — заметил продавец.

Джип потянулся свободной рукой за шариком, но обнаружил лишь пустые ладони.

— Он в твоем кармане, — произнес продавец. И шарик на самом деле был там!

— Сколько он будет стоить? — спросил я.

— За стеклянные шарики мы денег не берем, — вежливо ответил продавец. — Мы получаем их, — тут он достал еще один шарик из-под локтя, — даром.

Третий шарик он вытащил из-за шеи и положил его рядом с другими на прилавок. Джип задумчиво посмотрел на стеклянный шарик, затем на два других, лежащих на прилавке, и, наконец, вопросительно взглянул на улыбающегося продавца.

— Эти два можешь тоже забрать, — сказал продавец. — И если не брезгуете, один из моего рта. Вуаля!

Джип, советуясь со мной, вопросительно взглянул на меня, затем в полной тишине взял четыре шарика и потом снова ухватился за мой палец в ожидании дальнейших событий.

— Так мы приобретаем весь наш товар, что поменьше, — объяснил продавец.

Я засмеялся и сказал:

— Вместо того чтобы покупать их на складе? Конечно, так дешевле.

— В некотором смысле да, — ответил продавец. — Хотя нам тоже приходится платить, но не так много, как думают люди. Товары покрупнее, пищу и все остальное, что захотим, мы достаем вот из этой шляпы. И знаете, сэр, я вас уверяю, что на свете нет ни одного склада настоящих волшебных товаров. Я не знаю, заметили ли вы, но наша вывеска гласит: «Настоящая волшебная лавка». Он вытащил прейскурант из-за щеки и протянул его мне.

— Настоящая, — повторил продавец, сделав акцент на этом слове. — Абсолютно никакого обмана, сэр.

Я вдруг подумал, что его шутки последовательны.

Потом он повернулся к Джипу с ласковой улыбкой:

— А ты знаешь, ты ведь хороший мальчуган.

Я удивился, откуда он мог это знать, ведь ради дисциплины мы держим это в секрете даже среди домашних. Джип принял похвалу молча, продолжая внимательно смотреть на продавца.

— Потому что только хорошие мальчики могут войти в эту дверь.

И как бы в подтверждение этого послышался стук в дверь и еле-еле слышный писк:

— И-и-и! Я хочу пойти туда, папа, я хочу туда. И-и-и!

И уговоры замученного папаши:

— Закрыто же, Эдвард.

— А вот и нет, — сказал я.

— Для таких детей у нас всегда заперто, — ответил продавец.

С этими словами перед нами явился другой юнец — маленький, бледнолицый, выдохшийся от постоянного поедания сладостей и искривленный от дурных страстей, жестокий маленький эгоист.